suhan_ilich

Что такое шахматы? 64 клетки, 32 фигуры, принадлежащих всего лишь к 6 видам, и 2 цвета. Но за всем этим скрывается гигантский потенциал возможных путей развития, который тяжело просто вообразить. Меня всегда тяготила эта бесконечность, так что играть я предпочитал в шашки. :-) Но и в шахматах, и в шашках меня всегда занимал момент, когда известная, легко просчитываемая схема игры с грохотом и пылью рушится, а из обломков начинает расти что-то абсолютно новое, что еще предстоит изучить и понять. Литература гораздо сложнее шахмат, но, оказывается, и здесь можно импровизировать, расставив фигуры по определенным, заранее заданным местам.</p>

Как только я начал читать «Нелюдь» Юлии Латыниной, червячок дежа вю начал лакомиться моим мозгом. Где же я это все уже видел? Озарение пришло вот на этой фразе: «две щелкающих гласных были воспроизведены при этом в диапазоне частот, считавшихся недоступными человеческому горлу». Сравним с одной очень известной дилогией: «Но вот воспроизвести все оттенки интонаций, несущих не смысловую, а эмоциональную нагрузку, считалось практически невозможным. Сейчас Томми показалось, что Кей пересек границу доступного человеку». Еще характерный текстовый пример: Латынина «и редкий деликатес – белые сдобные булки. Зерновые культуры были первое, что уничтожил бактериологический удар полтора века назад, пшеница и рожь росли только в стерильных теплицах», Лукьяненко «шпината, почти исчезнувшего в годы Смутной Войны …Но шпинат с тех пор мог расти лишь в герметичных помещениях с полностью замкнутой экологией». Сходство, конечно, не столько текстовые, сколько в описание мира и в некоторых сюжетных коллизиях. Давайте попробуем сравнить. И там, и там литературная вселенная населена большим числом инопланетных рас, многие из которых очень далеки от гуманоидных стандартов. И там, и там земляне в кровопролитнейшей и заведомо проигранной войне сталкиваются с несколько инопланетными цивилизациями и побеждают, в первую очередь за счет создания полутоталитарных государств. Ко времени действия обеих книгах оба государства превращаются в могущественные Империи, в которые входят как планеты, населенные землянами, так и миры иных цивилизаций, представители которых играют важную роль в государстве. И в «Линии Грез», и в «Нелюди», несмотря на декларируемое равенство всех граждан, первую скрипку играют представители титульной расы, в смысле люди. Сюжетный параллелизм тоже можно заметить без труда: и в одной, и в другой книге главный герой житель уничтоженной самими землянами планеты, в обеих они отправляются в довольно бестолковое странствие по различным планетам Империи по заданию крупных политических фигур, а в качестве компаньонов получают сыновей этих людей. И Кей, и Ван Эрлик с ходе своих странствий оказываются на планетах, где фактической властью обладают мафиозные структуры, которые возглавляет женщина и т.п.. Есть сходство и в некоторых приемов, как Лукьяненко, так и Латынина раскручивают сюжетный маховик для мелькающих третьестепенных героев. Следуя за ними оба автора показывая, как изменяется жизнь этих персонажей после столкновения с главными героями повествования.

Несмотря на явное сходство между книгами, произведения вышли абсолютно разными. Латынина взяла лукьяненовские мир и сюжет и на их основе разыграла абсолютно иную партию. Писательница вместо легкой развлекательной космооперы о приключениях в далеком будущем, сымпровизировала на интересные ей политические и социальные темы.

В первую очередь она предприняла эксперимент над социальной составляющей «Линии грез». Казалось бы легкий сдвиг акцентов в сторону реализма – полная ерунда. А вот на практике это обернулось совсем другим миром, черты которого явственно намекают на Российскую Федерацию. Да, несомненно, Латынина при этом сгущает краски, но это не мешает ее Империя быть гораздо правдоподобней и честней Империи Лукьяненко.

Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Эта мысль отштампована в каждом предложении, посвященном нравам чиновнического аппарата Империи Латыниной. То, что у Лукьяненко представлялось скорее исключением, в «Нелюде» вытащено наружу, вывернуто и представлено во всей его омерзительной неприглядности. Повсеместная коррупция, крышевание криминального бизнеса, доносы, устранения конкурентов, выжимания всех соков от подконтрольных граждан с одной стороны, а с другой полное отсутствие моральных принципов. Любое желание, каким бы извращенным оно не было, легко выполнимо после достижения определенного положения в местной табели о рангах. И даже наказание за преступление становится частью этой патологической системы отношений, это еще один способ расправы с конкурентами, или удобный повод расправиться с зарвавшимся нижестоящим чиновником. И еще один момент, который меня сильно задел, никто из простых граждан в романе Латыниной даже не помышляет о том, чтобы заниматься каким-то правдоискательством. Такое положение дел воспринимается всеми как вполне естественное, а ненормальным воспринимается уже человек вроде полковника Станиса Трастамара, не берущий взятки.

Станис – пожалуй, самый запоминающийся герой «Нелюдя», он заметно выделяется на фоне других героев-характеров: благородный разбойник, молодой неопытный ГБшник, мудрый инопланетянин. Полковник местного аналога КГБ, наследственный военный, плоть от плоти и кровь от крови латынинской Империи, но вопреки этому из человеческих персонажей он единственный идеалист, который по настоящему верит в те истины, которые большинство чиновников вертит так как им удобно, прикрывая свои корыстные интересы. Не случайно именно Станису в финале и предоставлена возможность принять решение за все человечество, определить по какому пути пойти дальше.

Политическая позиция Юлии Латыниной хорошо известна, но идейно «Нелюдь» заполнен не только критикой тоталитарного государства. Автор делится своим скепсисом и по поводу демократического способа управления. Тоталитаризм – неминуемо загниет, демократия не способна адекватно отвечать на требования времени. Из чего выбирать? И, наверное, самое фантастическое в романе Латыниной это как раз третий путь, который делают герои «Нелюдя» – предоставить возможность попробовать поуправлять человечеством высокоморальным инопланетянам. Такой вот нерадостный вывод о полном несовершенстве человеческой природы.

Хороший роман, хоть и не без черных моментов, для меня стало довольно неожиданно, что Латынина обычно довольно ловко и изобретательно владеющая пером в этой книге была как-то удивительно проста и не очень внимательна. Я нашел в тексте пару довольно курьезных описаний, вроде «пронзительно-серыми глазами на лысой, как шар, голове». И к сожалению, не очень удачной вышла сюжетная линия, местами она становилась попросту скучной.

В целом, долгожданное возвращение Латыниной в фантастику, скорее удалось, чем нет. Она сумела удачно сымпровизировать на основе мира Сергея Лукьяненко, совместив в своей книги и черты политического памфлета и космооперы, каким бы удивительным не казалось подобное сочетание. 8/10

 Мне всегда казалось обидным, что среди первоэлементов или стихий напрочь отсутствует снег. Сложно найти что-то настолько же двойственное и зыбкое. Разве что огонь. Но ведь и его свойства снег частично в себя вобрал. «Пушистый», «пуховой» уже от эпитетов веет теплом. А если возьмешь немного в руку или получишь снежком по физиономии, то тут рецепторы начинают верещать что это был огонь. Ну, а уж про мезальянс горячительных напитков и снежного брата-близнеца kon28 , наверняка, может целое сочинение в своей колонке разместить. Упущение древних греков, жителей Индии и Китая с лихвой компенсируют писатели. С любопытством обнаружил, что произведений, в названии которых мелькают слова «снег» или «лед», в фантлабовской базе ничуть не меньше чем огненных или земляных книг. Пускай Симмонс назвал свой роман по-другому, снежное царство не менее важно для сюжета «Террора» чем живые персонажи.

Хоррор Симмонса всегда отличала виртуозно выписанная атмосфера, и эта книга отличное тому подтверждение. Пряное сумасшествие Калькутты и тихий почти домашний ужас маленьких американских городков сменила выстуженная мертвая Арктика, увиденная глазами английских матросов (интересно сравнить как она меняется в последних главах, когда все ту же природу видят местные жители). Бесконечные поля изломанного льда, холод, за минуту превращающий незащищенную плоть в стекло, ветер, вытягивающий последние остатки тепла, нарисованы пугающе реалистично. Что тут главнее, талант Симмонса или его скрупулезность в воссоздании атмосферы полярной ночи, не понятно. Но эффект ощущаешь практически на своей шкуре, как только начинаешь читать «Террор». Я вот постоянно замерзал с книгой в руках в людных местах вроде метро. Столь же тщателен автор и в описании моряков с «Эребуса» и «Террора». И дело не в точных цифрах толщины обшивки или количестве ее слоев, превосходно передано ощущение быта: одежды, обязанностей, характера пищи, четкой иерархии команды. Плюс Симмонс умело вводит в оборот аутентичные термины, без тени менторского тона он первый раз поясняет значение какого-то словечка или выражения, а потом начинает активно использовать их в повествовании, чем-то это напоминает авторскую позицию в клавелловском «Сегуне». Чувствуется, что Симмонс много времени потратил на изучение воспоминаний исследователей Арктики.

Все та же педантичность ощущается и в проработке персонажей. Это не единый во многих лицах стандартный герой, как это часто бывает у авторов-фантастов. Каждый наделен собственной личностью. Они по-разному думают, у них разная манера речи, для каждого нашлась какая-то дополнительная характерная черточка: злоупотребление алкоголем, шелковый платок, страсть к чтению. Благодаря работе в архивах воссозданы и какие-то элементы биографии. Для меня, например, совершенной неожиданностью стал мостик, перекинутый между плаванием «Бигля» и экспедицией Франклина.

Возвращаясь к другим хоррор-романам Симмонса, в них он не мог сделать полноценный сюжет. Слишком часто сюжетная линия казалась всего лишь случайным дополнением к фону, не способным к самостоятельной жизни. «Террор» — это участи избежал, автор сумел рассказать полноценную, жестокую и предельно реалистичную историю людей, оказавшихся в экстремальных условиях и пытающихся выжить. Но даже в этом насыщенном событиями повествовании есть несколько запредельных, мастерски придуманных и разыгранных маленьких драм, которые хочется перечитывать, раз за разом испытывая прикосновение настоящего ужаса. Для меня таким в первую очередь был Второй Венецианский Карнавал, разыгранный по «Маске Красной смерти» Эдгара По, и последние минуты жизни Хикки.

И реалистичность отнюдь не портит фантастическая приправа в виде местного чудовища, убивающего моряков. Оно описано как часть Артики, хтоническое божество всех опасностей, которые грозят людям, оказавшимся там. И главной из них — самой человеческой природы. Раз за разом Симмонс показывает нам как тщеславие, страх, слабость уничтожают шансы на спасение. Впрочем, искать в этом какой-то нравоучительность подтекст не стоит. Погибнут все равно все.

Если бы меня попросили охарактеризовать книгу одним словом, я бы сказал просто «тщетность». Это главное ощущение, которое остается после чтения. Столкновение маленьких людей и абсолютно чужой им среды — основной конфликт книги. И его исход не вызывает сомнения с самого начала книги. Недаром автор вывернул на темную изнанку миф о Джоне Франклине, в романе этот персонаж предстает вовсе не героем, ведущим мужественных англичан на завоевание Севера.

Итог, великолепный, продуманный и проработанный роман, и поставил я 10/10, но в чем-то он напоминает маленькую льдинку, которая растаяла в кулаке: его холод слишком быстро исчезает. Так что может попозже изменю на 9

Иногда мне кажется, что творчество — это кривое зеркало для писателя. Искушение вывести в качестве главного персонажа самого себя, сильно приукрасив и снабдив всевозможными плюшками, слишком сильное, чтобы его перебороть. Вот и кочуют из романа в роман какие-то подозрительно похожие друг на друга главные герои. Начал я загибать пальцы и насчитал аж два архетипа: один мужской, а другой женский. Про мужской рассуждать неинтересно, как правило, мускулистый герой, одним ударом восьмерых повергающих, которого хотят все встречные-поперечные женщины. Открываем любую книгу Злотникова и без труда находим описание. С женским интереснее, почему-то большинство видит себя некрасивой, но быстрой на язык, язвительной дамой, пятой точке которой безумно везет на различные веселые и нисколечко не опасные приключения. Возможность порассуждать о причинах такого образа идеальной женщины я оставляю специалистам по гендерной психологии, а пока продолжим наше путешествие в увлекательный и загадочный мир книг МТА.

Открыв первую главу скачанного по наводке VuDu дебютного романа Екатерины Шашковой «Марготта», я чуть было сразу же ее и не закрыл. Попробуйте оценить на что это было похоже: «любовная магия — белая, к тому же она заложена в человеческой природе как значение по умолчанию», «зато благодаря этой глючности срок жизни нашего домашнего питомца заметно увеличился», «я не ною, я докладываю общую физико-анатомическую обстановку в моем организме». Может быть, в текст случайно попали кусочки какой-то жуткой инструкции для чайников? Не знаю. Но такое забавное безобразие было разведено только в первой главе. Дальше, отдадим должное автору, компютеризированные прелести сменило простое косноязычие, которое подавалось как тонкая ирония. Ну, ведь это очень смешно: запах приобрел аромат. А еще можно вот так вот сильно изподвыверта сказать: «придирчиво обозрело дерево на предмет присутствия за ним меня». Обхохочешься. Не правда ли? Каких-либо следов того, что Шашкова может писать иначе, я, к большому сожалению, не нашел. Ну да ладно, язык в конце-концов, не самое главное в книге, так что идем дальше.

А на очереди сюжет. Какие-то события в «Марготте» действительно происходят, но где бы набраться смелости, чтобы назвать их сюжетом. Текст состоит из нескольких бодро расползающих в разные стороны сцен, объединенных фигурой главной героини. Типовая выглядит следующим образом: авторское Альтер-эго оказывается в какой-то глупой ситуации, дальше в кустах обнаруживается совершенно-случайно оставленный кем-то орган, на котором Марготта немного играет, а все остальные герои поют и танцуют. Для развлечения публики это действо сопровождается энным количеством довольно предсказуемых гэгов. Если один из героев боится высоты, то Марготта притворится, что наложила на него заклинание, если в тексте появится прекрасная магическая жемчужина, то она окажется вставленой в крышку ночного горшка, и понадобится для лечения геморроя. После окончания одной сцены следуют едва прорисованная связка, и начинается следующее отделение концерта по заявкам. Ну а автор изо всех сил старается не испортить радостный идиотизм происходящего. Даже как-то неудобно начинаешь себя чувствовать, когда пытаешься понять: так как же главная героиня, не зная местного языка, «изучала по несколько книг одновременно» или почему она в итоге за одну ночь на этом языке заговорила. А уж про то, как Марготта, привязанная к столбу, смогла наклониться и нанести кровь на камни пентаграммы, спрашивать совсем не хочется. Спишем на магическую супергибкость.

Что осталось? Герои? Так хорошо прописанный герой в таких книгах может быть только один. Только вот беда, никаких принципиальных отличий от Вольхи кроме заметно меньшего обаяния в фигуре Марготты я так не увидел. Случайное сходство? Не похоже. А стоило ли ради одного клона городить целый роман. По-моему, нет.

Итог: типовое творение МТА, минимум собственных идей, отвратительная стилистика, плохо прописанный мир и герои и очень много плоского юмора. 1/10

Блаженны читатели МТА, чтение таких книг в чем-то сродни наступанию с оттягом на одни и те ;е грабли. Но и в беге по зубьям граблей можно найти приятные моменты. Так, чтение книг Тармашева превращается в увлекательны поиск авторских корявостей, ляпов, заимствований, ошибок и откровенных глупостей.

На дворе 2111 год (запомним эту дату, она нам еще пригодится), нефть на Земле подходит к концу. На ее остатки пытаются наложить свои загребущие руки нехорошие американцы. Столкновение в районе последнего шельфового месторождения быстро превращается в глобальную ядерную войну. Победителей нет, впрочем, как нет и проигравших. Немногие выжившие в подземных убежищах пытаются приспособиться к новой жизни. В центре повествования первой книги люди, которые спаслись в бункере, расположенном недалеко от Новосибирска. «Катастрофа» построена на хорошо узнаваемых штампах постапокалипсиса: кровожадные мутанты, обитающие на неприветливой земной поверхности, нападение быстро одичавших военных, изменение социального устройства внутри убежища, ну и напоследок появление зловещего властолюбца. Во втором томе автор выходит на оперативный простор космического боевика. Но авторскую клишивость это никак не уменьшает. Все тот же темный диктатор, ставший властелином мира, угнетает всех окружающих, а главные герои при помощи разнообразного оружия и смекалки побеждают его глупых приспешников, а также вводится обязательная любовная линия. Ну а в третьем пока не вышедшем томе читателя, похоже, ожидает встреча с космооперой гамильтоновского розлива по-русски.

Главный герой, проведший в горячих точках половину своих «тридцати лет», как будто списан с авторской фотографии. Мужественный и суровый спецназовец, отзывающийся на кличку и одновременно фамилию «Тринадцатый», тем не менее, не лишен сентименталинки и тяги к прекрасному. Он запросто способен посочувствовать летучим мышкам-мутантам или грустно посетовать на отсутствие в небе птиц. Точно также тянется к прекрасному и сам Тармашев. Авторские образы вроде мощной туши, парящей над замершим болотом или «изящный изгиб спины доктора в поясничном отделе позвоночника» заставляют заподозрить в нем знатока и тонкого ценителя словесных красот великого и могучего. Под стать метафорам и авторский язык, в котором можно найти такие чудесные перлы, как «пронеслась в голове довольная мысль» или «в правой доле мозга потеплело». Но если канцелярит МТАшных авторов уже давно стал их родимым пятном, то настолько беспардонного заимствования из чужих книг и фильмов я не читал давненько. Плазменные тесаки, сменившие опостылевшие лазерные мечи, мощнейший в Солнечной системе звездолет, первое слово в котором «звезда», летучая мышь — спутник главного героя, описания паутины, подозрительно напоминающие пластиковые нити из «Отклонения от нормы» Уиндема, все это легко обнаружить даже при самом беглом просмотре.

Список минусов не ограничивается только плохим авторским стилем и тасканием всего, что плохо лежало. Текст просто пестрит презабавнейшими ляпами. Так, например, космические станции носят гордые названия Арториус-1 и Арториус-Прайм, перевод прайма на русский оставляю на откуп читателей. Впрочем, вопрос о качестве авторского образования будет вертеться на языке еще не раз. Порой возникает стойкое ощущение, что за какими-то словами, часто используемыми в фантастике, Тармашев упорно не желает видеть хоть какую-то реальную значимость. Термоядерная бомба, взорванная над убежищем, приводит к длительному радиоактивному заражению местности, за несколько лет формируются мутантные виды растений и животных, в том числе и таких долгожителей, как медведей, нефтяной кризис соседствует с электродвигателями у автомобилей. Чего уж говорить про свое родное, фармакологическое, так в «Катастрофе» автор запросто путает транквилизаторы с психостимуляторами. Зачастую авторская неуверенность в каких то фактах приводит к забавным казусам, так на протяжении «Корпорации» читатель вначале узнает о том, что пониженная гравитация приводит к снижению роста у обитателей космических станций, а спустя сотню страниц, что, наоборот, к повышению. Еще один замечательный образчик неуважения к читателю, это маячки эпохи, Тринадцатый, родившейся в конце XXI век, сознательно поминает то «Чебурашку», то первый «Fallout».

Отдельного абзаца заслуживает беспощадный авторский юмор. В каждый том цикла вставлено по целой шутке, но вот беда, обе посвящены тому, что программное обеспечение от Microsoft и в далеком будущем будет иметь невысокое качество. Не понятно, то ли на этом поток авторской иронии выдохся, то ли это была такая тонкая лесть российским обывателям.

И что, наверное, самое обидное, потенциально текст мог получиться довольно любопытным, в первом томе встречается парочка не сильно заезженных идей, например, анабиоз, из которого время от времени выходит отряд во главе с главным героем, чтобы помочь обитателям убежища, этакая современная реинкарнация легенды о спящем под горой Фридрихе Барбароссе. Но своего развития такие идеи не получают, а в «Корпорации» автора вопрос оригинальной сюжетной линии, похоже, вообще не занимал.

Итог: простенькая постапокалиптика, полная ошибок и ляпов, плавно переходящая в подобный же космобоевик. Удовлетворять подобными произведениями книжный голод равносильно попытке снять абстиненцию пачкой пельменей (за метафору спасибо гениальной Тикки). 1/10 по фантлабовской системе и по петуховой шкале где-то 0,5 балла (за 1,0 взята эпопея «Звездная месть» покойного Ю.Петухова)

Довлатов как-то писал, что после переезда в США долгое время не верил в то, что на английском можно сказать глупость. Иногда кажется, что иррациональная уверенность некоторых читателей в том, что иностраноязычное – значит лучшее, в чем-то сродни довлатовскому заблуждению. Еще одним поводом вспомнить о том, что сон писательского разума рождает чрезвычайно странные книги в любой точке географической карты, стал роман «Человек-Хэллоуин» Дугласа Клегга.

Обычно литературные произведения строятся по строгому плану: завязка – развитие действия – кульминация – развязка. Клегг, как автор нетрадиционного образа мыслей, использовал совершенно уникальную схему, поменяв местами первый и второй пункт. Выстроить цепочку событий, запущенных импортом древнего европейского зла в провинциальный американский город, удастся только в самом конце романа. А разобраться с некоторыми прихотливыми вывертами авторского замысла не получится и вовсе. Татуировки мальчика-мессии, похищенного главным героем по имени Стоуни для борьбы со злом, мадонна хайвея, которой была посвящена целая глава, таинственные преследователи, опоздавшие к финалу книги, эти и многие другие эпизодики совершенно не работают на сюжет в целом, просто исчезая по ходу повествования.

Под стать сюжету и персонажи. Нарисованные скупыми линиями в стиле «палка, палка, огуречик» они лишены какой-либо индивидуальности и напоминают ожившие куклы: «страшный злодей», «возлюбленная героя» и т.п.. Сопереживать им вряд ли получится, так что теряется и эффект присутствия, столь важный для романов ужасов.

Но самое страшное ждет читателя в конце. Продравшись через текст Клегга, он обнаружит, что логичное завершение истории по сути отсутствует и заменено отпиской, содержащей больше вопросов, чем ответов. Радует только то, что автор не воспользовался представившейся возможностью и не накатал продолжение.

Итог: Если у вас в последнее время проблемы со сном, то это книга окажет необходимый терапевтических эффект. В остальном феерически неудачное произведение. 2/10

Фантастика многолика.  Кто-то описывает фантастические миры, кто-то создает фантастических героев, кто-то щедро добавляет фантастическую составляющую в исторические события.  Книга Маркова представляет собой совершенно особый тип.  Самое фантастичное в ней — то, что ее все-таки издали...

Оказывается во время первой мировой войны, немцы пытались создать чудо-оружие.  И делали это гораздо успешнее своих потомков, так что немецкие трупы начали ходить цепями и даже научились стрелять из винтовок.  Конечно же, такая информация не могла пройти мимо российской разведки.  В результате в совершенно одинокий замок в Баварских Альпах отправляется русский штурмовой отряд — прообраз будущего спецназа.  Их задача выкрасть немецкого химика, который занимается там темными делами.  Вроде все понятно и стандартно: штамп на штампе штампом погоняет.  Наши ихним щаз напихают по полной и с минимальными потерями уйдут к своим вместе с ученым.  Но не надейтесь, простых, но хотя бы увлекательных приключений не будет, основное место в тексте занимают утомительные, однообразные и совершенно пустые описания сражений, часть из которых имеет крайне опосредованное отношение к основной сюжетной линии, вроде воздушного боя или подрывных действий казаков в немецких тылах.  

Ситуацию не спасают герои — китайские болванчики. Различающиеся разве что амплитудой кивания своих головенок после авторского щелчка они даже кровью не могут расцветить картину. Гибель ни одного из них не способна вызывать даже тень эмоций, серые и безликие они исчезают и мгновенно выветриваются из памяти.  

Открывая любую книгу серии «Военно-историческая фантастика», предполагаешь, что внутри что-то связанное с историей.  Однако уложить «Вернуться из ада!» в прокрустово ложе исторической науки крайне затруднительно.  Марковские герои вовсю пользуются автоматами Шмайссер, парашютами, переносными рациями и прочими плодами технического прогресса, изобретенными или ставшими применяться гораздо позднее.  Чего уж удивляться асфальту, тут и там пробиваемому бомбами, или пророссийскими настроениями польских крестьян.  На этом фоне меркнут даже животрепещущие вопросы о том, почему оживлением трупа занимается ученый-химик или как матерый немецкий ас так запросто подбивается огнем с земли.

Отдельного слова заслуживает художественная составляющая.  Автор где-то слышал, что метафоры — это важно.  В результате «Вернуться из ада!» буквально нашпигован неуклюжими и многословными образами, которые все как один привязаны к тесту через слова «как» или «будто» и развернуты минимум на два предложения.  Продираться через это «богатство» трудно почти физически.  Причем, в отличии от Ольги Славниковой такие построения не напоминают литературную фишку, слишком уж однообразна авторская манера их создания.

Итог: антилитературное и антиисторическое произведение, которое вряд ли достойно пополнить чью-то библиотеку. 1/10

Не для кого не секрет, что слишком часто дифирамбы войне и армии поют совсем не те люди, которые воевали или служили. Так роман «Звездный десант», являющийся настоящим милитаристским гимном, написан почти не нюхавшим пороха Робертом Хайнлайном. В 1974 году на книгу Хайнлайна вышел своеобразный ответ — роман «Бесконечная война». Его автор — Джо Холдеман участвовал в войне во Вьетнаме, так что многое, о чем писал Хайнлайн, он прочувствовал на своей шкуре. Книга принесла автору золотой дубль в 1975-76 гг.
В конце XX века человечество открыло коллапсорный прыжок. Недавно далекие звезды стали относительно близкими. Корабли с колонистами отправились осваивать другие миры. Но земляне оказались не единственные разумными существами, овадевщими межзвездными перелетами. Где-то в созведении Тельца судно с очередной партией колонистов было уничтожено чужим звездолетом. Так началась война с тельцианами. Главный герой — Уильяма Манделла поневоле становится одним из бойцов элитного подразделения для боевых действий на других планетах. Так начинается его война, которая растянется на сотни земных лет из-за эффекта релятивистского замедления времени.
Кто в детстве не видел известный шутливый рисунок-иллюзию — «Жена или теща». Посмотришь на картинке, а там вполоборота красотка в шляпке. Думаешь, причем тут старуха? А потом чуть-чуть изменишь ракурс, и вдруг вместо девушки из тех же самых деталей складывается уродливая крючконосая старушечья физиономия. Оказывается, точно так же дело может обстоять и в литературе. Все те же вроде бы сюжетные ходы как у Хайнлайна: тяжелое, подчас смертельно опасное обучение искусству войны, гибель товарищей, первый бой, победы и поражения, разлука с дорогим человеком, но в «Бесконечной войне» они приобретают совершенно иное звучание. Местами книга Холдемана откровенно пародирует Хайнлайна, чего стоит хотя бы способы психологической разгрузки солдат (обращение к старшему по чину с использованием ругательств, курение травки, секс). Но при этом «Бесконечная войне» не просто пародия, как например, «Билл — герой Галактики». Холдеман большей частью — предельно серьезен. Герои Хайнлайна рвались в бой, герои «Бесконечной войны» безуспешно мечтают выбраться из безумной мясорубки, в которой оказались. Гибель солдат в «Звездном десанте» — часть суровой солдатской профессии и приближает полную и безоговорочную победу над врагом, смерть у Холдемана нелепа, трагична и, что особенно важно, абсолютно бессмысленна.
Бессмысленна не только гибель солдат, бессмысленна и война в целом. По силе пацифистского воздействия «Бесконечная война» стоит вровень с самыми известными художественными произведениями подобного рода. Холдеман с легкостью доводит до абсурда сама идею боевых действий. Противники, разделенные релятивистскими скоростями, качаются на маятнике технического прогресса. Всегда одна сторона значительно превосходит другую в вооружении. А в следующем сражение все повторяется с точностью наоборот. Также легко автор загоняет до смерти и гонку вооружений. Совершенствование средств нападения и защиты неминуемо приведет к возвращению к холодному оружию, как наиболее универсальному и способному работать в любых условиях. А раз дело доходит до палиц, алебард или ножей, значит, с современной войны срывается и покров какой бы то ни было эстетики смерти от оружия. Голова, раздробленная дубиной, или вывалившиеся наружу кишки куда явственнее свидетельствует о сути процесса, чем небольшая дырочка в области сердца.
Интересны и авторские размышления об эволюции человеческого общества. Холдеман делает акцент на изменении моральных и этических норм. Именно они определяют, насколько индивидуум может вписаться в социум. И главный герой, попавший во временную ловушку, уже спустя пару сотен лет превращается в ходячий артефакт, вызывающий брезгливый интерес, например, своей гетеросексуальностью. А еще через тысячелетие он уже просто не способен понять образ мыслей новых людей.
В целом, несмотря на то, что книги-ответы обычно невозможно читать, не зная исходных произведений, «Бесконечная война» — сама по себе достаточно интересна и придется по вкусу всем любителям социальной фантастики. Но все-таки для того, чтобы получить высший балл, чего-то ощутимо не хватает, может быть какой-то чуть большей упорядоченности... 8/10

Странное дело, новый роман прошлогоднего победителя "Национального Бестселлера" Ильи Бояшова в этом оказался полностью обойден вниманием жюри всех крупных литературных премий. Причины этого не понятны, на мой вкус "Танкист или "Белый тигр"" заметно более зрелая и продуманная книга, чем описание бестолковых блужданий кота Мури или ранние насквозь картонные аллегорические повести.
1943 год. Знаменитая Прохоровка. Поле, заставленное сотнями погибших танков. В чреве одного из них находят обгоревшего до неузнаваемости человека. Никаких надежд на выздоровление нет, но вопреки всем врачебным прогнозам он начинает поправляться. Выгоревшая дотла память Ивана Ивановича Найденова, который попав за рычаги новой машины, оказался сверхъестественно талантливым водителем, хранит только одно словосочетание "Белый тигр". Неуязвимый немецкий танк, известный под этим именем по обе стороны фронта, настоящее исчадье ада. Он уничтожает советские танки десятками, неожиданно возникая в самых разных местах, а затем также неожиданно исчезает. Но теперь у него появился достойных соперник…
Илья Бояшов уже в название прямо намекает на основной литературный первоисточник своего романа, нет никаких сомнений, что имеется ввиду "Моби Дик или Белый кит" Германа Мелвилла. В основе сюжета такая же совершенно иррациональная погоня, которую метафорически хочется назвать сжигающей. Впрочем, то, что у Мелвилла было просто метафорой у Бояшова, оборачивается реалистичными и жуткими описанием того, как сражались бронетанковые войска во время ВОВ. Опытность танкистов, которая меряется по тому, кто сколько раз горел. Ласковое название одной из самоходок – "зажигалка", поскольку если она загоралась, то вспыхивала вся сразу мгновенно, не давая экипажу шанса на спасение. Чувствуется, что автор не пожалел времени на работу с мемуарными источниками.
Несмотря на явное сходство с Мелвиллом, "Танкист" не просто перенесенный в реалии II МВ "Моби Дик". Историей сумасшедшей дуэли, растянувшейся на два года и на сотни километров Восточной Европы, это явная метафора событий, происходивших на Восточном фронте. Борьба торжества германского разума – холенного, выспренного Белого тигра, всегда занимающего математически верную позицию, способного сутками ждать момента для подходящего удара и какого то удивительно по-русски гениального экипажа под руководством Найденова, по-крестьянски жалеющего танки, совершенно равнодушного к бытовым условиям, но наводящего страх на противника во время боя безграничной храбростью и презрением к опасности.
Хорошо чувствуется, что от книге к книге автор прибавляет и как стилист. Вся книга написана очень четким и лаконичным языком. В ней нет ничего лишнего, все образы на своем месте. Сюжет прямо катится к трагическому финалу и не попасть под его обаяние просто невозможно. Начав читать, остановиться уже не получится до самого финала.
Отличная, талантливая книга. Из вышедших за прошлый год мэйнстримовских произведений наиболее запомнившееся. 9/10

Огромное спасибоvelobos  за предоставленную возможность прочитать книгу. Впечатления у меня на самом деле неплохие, но все же я немного попробую погундеть перед новым годом. Тем более, что книга не художественной, я про такие еще не писал. Ну а потом дам вам отдохнуть от меня на несколько праздничных дней.
Как раз вчера, дочитав книгу, попал на отрывок беседы в "Школе Злословия", в котором речь шла как раз о географическом национализме. Всем понятно, что родное болото кажется краше и чище, чем соседнее. Вот и Михаил Шавшин на мой взгляд принес в жертву Ростральным  колонам свою объективность и вместо научной работы вышел панагерик родному городу.
Итак, из заглавия следует, что данная книга представляет собой попытку исследовательской работы, в которой люден Михаил Шавшин пытается разобраться влиял ли Санкт-Петербург на творчество братьев Стругацких. Я радостно потирал руки и надеялся найти внутри какие то интересные питерские аллюзии из произведений Стругацких. К несчастью, содержание меня быстро поставило на привычное критиканствующее место. Речь идет скорее о влияние Петербурга на сам творческий процесс, а не на его конечный результат.
В трех главах автор пытается доказать, что без Санкт-Петербурга авторский дуэт не состоялся или его творчество выглядело бы совсем по другому. Беда книги в том, что единственной способ доказательства, использованный Михаил Шившиным - это географическое положение Стругацких во время написания тех или иных произведений или творческих кризисом. Назвать такие доводы убедительными, я не могу.
Также работа страдает некоторой непоследовательстью в решении поставленной задачи, так диссонансом звучит авторская теория новаторства Стругацких: слияние Прошлого, Настоящего и Будущего. Единственное объяснение нахождения этой идеи в тексте которое я могу предложить, это то, что именно в этом и заключалось влияние Санкт-Петербурга. Если я прав, то тогда досадно, что в работе не было предпринято никакой попытки четко сформулировать эту связь и способы, которыми город мог оказывать такое воздействие. Мне кажется, это были бы интересные рассуждения.
Некоторое недоумение вызывает приложение, содержащее интервью с Борисом Натановичем. Слишком обильно оно цитировалось в основном блоке текста и повторять еще один раз тоже самое на мой взгляд не имело какого-то смысла. Тем более, как мне показалось, Борис Стругацкий не совсем согласен с Михаилом Шавшиным о доминирующей роли Петербурга в их совместном с братом творчестве.
Из положительных моментов хочется отметить бойкость авторского стиля, отлично подходящего для научно-популярной книги. И четкое ощущение, что автор превосходно владеет биографическим материалом у меня осталось.
В целом, как мне кажется, Михаил Шавшин не справился с поставленным в исследовании задачей. Убедить меня при всей моей любви к Петербургу в том, что именно этот город был самым значимой географической точкой для творческого становления братьев Стругацких, ему не удалось. Поэтому  5/10

Изучение внутреннего нравственного закона человечеству дается заметно тяжелее, чем освоение звездного неба над головой. В 80-х годах эпоха космической экспансии закончилась. Тихо и незаметно исчезает романтический ореол вокруг космоса, созданный в том числе и усилиями фантастов. Создавшаяся ситуация, похоже, не устраивать многих, и в последнее время начинают появляться произведения, заставляющие вспомнить рокот космодрома и запах яблок из марсианских садов. ««Гроза» в зените» - Антона Первушина яркий представитель этого зарождающегося течения.

Сборник открывает повесть «Небо должно быть нашим!». В ее основу положена альтернативная история советско-американского космического противостояния. Развилка происходит после смерти Сталина, в развернувшейся борьбе за власть побеждает более технократически настроенный Берия. Ассиметричным советским ответом на запуск кровавой военщиной США первого спутника становится человек в космосе, высадка на Луну и, наконец, экспедиция к Марсу. Космическая гонка носит не совсем мирный характер, несколько раз космические силы США и СССР начинают реальные боевые действия. Повесть не лишена недостатков, выбранная форма – дневник вызывает ощущение некоторой схематичности персонажей и сюжета. Но недостатки с лихвой компенсирует основной посыл, эта повесть настоящий гимн Мечте о покорение Космоса.  

Писательское мастерство демонстрирует следующее произведение – «Корабль уродов», в котором Антон Первушин вступает в полемику с братьями Стругацкими. Район Тунгуски после падения инопланетного корабля до боли напоминает Зону из «Пикника на обочине». А главный герой – искатель Андрей Тяглов, как и Рэдрик Шухарт, получит шанс на выполнение своего желания. Вот только, будет ли это счастье для всех? Или он выберет что-то совсем другое... 

Завершает книгу еще одна космическая фантазия – ««Гроза» в зените». В мире, пережившем ядерную войну, нет самолетов и ракет. Творческую энергию правительство СССР направляют на более насущные проблемы, вроде, освоения морей и океанов. Но человечество, лишенное возможности полетов, обречено гнить. Интересно сравнить, насколько меняется политический мессидж по сравнению с «Небо должно быть нашим»: утопическое СССР первой повести к третьей превращается в тоталитарное государство. И главного герою студенту Мэлу, с детства грезящему о космической пушке, придется столкнуться с этой темной стороной своей Родины. Повесть начинается крайне многообещающе: необычный мир, интересная авторская идея, яркие персонажи. Но ближе к середине она становится неряшливой. Первушин, как будто, второпях накидывает продолжение истории, уже не заботясь о логике и количестве допущений. Подозреваю, что будучи развернутой в роман эта история приобретет массу плюсов.

Итог: любопытная книга, заставляющая вспомнить классическую НФ, зовущие во ВТУЗы. И на мой скромный взгляд одно из самых серьезных фантастических произведений, вышедших в 2008 году. 8/10

Апокалипсис подкрался незаметно. Эпидемия необычного вирусного заболевания, до поры до времени успешно скрываемая властями КНР, неожиданно вырывается на оперативный простор и начинает триумфальное шествие по планете, перепрыгивая через границы и океаны. Болезнь неминуемо приводит к смерти, но это не самое страшное. Смерть – лишь первый шаг к превращению в зомби, жаждущих только одного – плоти пока еще живых людей. Пленных на войне Z не одна из сторон не берет…

Макс Брукс дает выжившим после войны возможность рассказать, как же это было. Действие переносится из страны в страну, от одной изломанной судьбы к другой. Китай, Индия, США, Россия, Куба. Шаг за шагом перед читателем разворачивается грандиозное панно великой войны, на котором можно проследить весь путь человечества: от череды поражений первых месяцев до начала освобождения своей земли. Для создания пущей аутентичности и правдоподобия, речь респондентов сдобрена каким-то национальным колоритом. Но, несмотря на часто мелькающие иностранные слова, вроде «осаку», «фалаша» или «икупасуй», чувствуется, что автор поработал с источниками недостаточно. Без труда можно найти ошибки в главах, посвященных России. Хорошо чувствуется, что в ход в основном идут штампы времен: зима, снег, устаревшее оружие, Кавказ, жестокость, православие, диктатура.. Да и просто фактических ошибок хватает, так неожиданно для всех обитателей Петербурга в автономное плавание пускается стоязая на вечно приколе «Аврора». Скорее всего, жителей других стран, упомянутых в романе, тоже ждет немало открытий чудесных. Прокалывается автор и в других мелочах, вроде стона недыщащих мертвецов или необходимости укрепленных поселений на очищенных территориях.  Справедливости ради отмечу, что упомянутая в одной из рецензий ошибка пути передачи инфекции - ошибкой не является.  Если микроорганизм передается со слюной при укусе, то вне билологических жидкостей, попав в мировом океане, он может легко погибнуть. 

Авторы хоррора любят создавать атмосферу ужаса чем-то непонятным, таинственным, необъяснимым, предмет страха в романе Брукса куда более материален и явен. Зомби можно увидеть, почувствовать запах гниющей органики, услыхать их жуткий стон и даже всадить пулю или клинок в голову восставшего мертвеца, чтобы уничтожить его навсегда. Но и это не самое страшное. За скупыми строками интервью видно, что борьба с нависшей опасностью полностью меняет политическую карту Земли.  Как-тут не заметить слегка измененную цитату из "Звездной пехоты" Роберта Хайнлайна, использованную в самом начале произведения. Помните? "Мы называли ее просто йна с Багами"? Выживание человечества, как вида, оказывается напрямую связано с необходимостью введение полуфашистких режимов. Наиболее хорошо это показано в отношении  США. Фактическая диктатура, жесткое подавление всех несогласных, государственный контроль над распределением общественных благ.  И этот авторский скепсис пугает куда сильнее толп зомби.

Итог: неплохая псевдо-документальная книга для всех поклонников историй о живых мертвецах, увлекательный сюжет которой несколько портит авторская небрежность. 7/10
 

Книжные полки все еще продолжают скрывать тайны. Но не бойтесь, речь пойдет не об очередном пергаменте, раскрывающем шокирующие подробности личной жизни Христа или поиске библиотеки Ивана Грозного. Роман семнадцатого лауреата премии «Русский Букер» рассказывает совсем другую историю.

Книги одного из рядовых певцов соцреализма Громова неизбежно должны были кануть в лету. Кому нужны скучные произведения времен Даманского и отдачи Крыма? Вроде некому. Но неожиданно они оказались востребованы после развала СССР. Серые романы при соблюдение правил Тщания и Непрерывности вызывали у читателей необычайный эмоциональный отклик. Книги Ярости, Памяти, Силы, Власти, Терпения и Радости стали центрами, вокруг которых сформировались группы читатели, так называемые библиотеки или читальни. И пока в стране рвали глотки за материальные богатства, читатели вели невидимые и кровопролитные схватки за духовные ценности. В эту библиотечную жизнь неожиданно для самого себя с головой окунулся главный герой - не слишком удачливый выпускник режиссерского факультета, ставший после смерти дяди главой одной из читален...

Пока читал первую половину романа, никак не мог понять что же мне напоминают все эти библиотечные войны. А потом сообразил, ведь Елизаров, не слишком скрывая, использует клише из столь популярных в 90-е годы криминальных романов Бушкова, Пронина, Корецкого и других менее маститых авторов. Доходит даже до того, что сленг, на котором говрят читатели, подозрительно напоминает бандитский. Звучат «разборки», «стрелки» и прочие слова-симптомы. Замени читателей на бандитов, Книги на какой-нибудь воровской общаг, а написанные со страшноватым смаком сцены сражений с использованием холодного оружия на аналогичные сцены с огнестрельным, и никто не почувствует особой разницы. Разве что, язык и стилистика у Елизарова заметно лучше, чем у перечисленных писателей.  В этой же половине чувствуется и влияние Сорокина и Масодова. Елизаров показывает свое умение также эпатировать публику. Например, подробно описанная сцена резни стариков и врачей в доме престарелых, ставшем центральной базой одной из библиотек или боевой грим бродячей читальни «павликов», напоминающих измазанные кровью мумии.

Драйвовые библиотечные разборки со стрелками и терками, которым посвящена вся первая половина романа, во второй оборачиваются экзистенциальной сагой об обретении смысла жизни, скрывающемся ни где-нибудь а в советском духовном наследии, олицетворением которого являются книги Громова. Виной ли тому, что я почти не пожил при советском строе или откровенная пародийность начала книги, но воспринимать всерьез воспринимать ностальгические мечты главного героя о «Союзе небесном» и о себе как хранителе Родины ну никак не получается. То, что должно пробуждать какие-то возвышенные чувства, в итоге  у меня  вызывает желание поискать намеки на авторский кукиш. Не похоже, что Елизаров всерьез разделяет социалистичсекие убеждения, скорее он использует их, чтобы вновь слегка поэпатировать публику.

В сухом остатке имеем увлекательный, трэшевый, местами даже шокирующий своей жестокостью роман, который, однако, носит по-скоморошичьи развлекательный характер. 8/10

Довольно обычное темное фэнтези, выделяющееся среди собратьев разве что фигурой главного героя, которого можно описать одним словом – ублюдок. Причем, полный. Баллас бичует по просторам Друина, грабя и обманывая встречных-поперечных. Из особых примет полное отсутствие моральных принципов. Оглушить и ограбить человека, только что спасшего его от верной смерти, или нарушить только что данное слово и убить противника, рассказавшего в обмен на жизнь, всю подноготную, для него пара пустых. Вообщем, и чужая шейка копейка, и своя голова не слишком ценна. Заработанные трудами неправедными деньги мгновенно тратятся на выпивку и продажных девок. Так и катился бы Баллас по жизни вплоть до смертного одра, которым вероятно стал бы пол какого-нибудь дешевого кабака, но после очередной кражи в его руках оказывается магический артефакт. Это резко меняет всю его размеренную жизнь. Камера смертников Церкви Пилигримов, железной рукой держащей власть в Друине. Удачный побег и начало длинного путешествия к северным горам, где по легенде есть проход в соседнюю страну – Белтирран. По ходу путешествия к Балласу присоединяются спутники, которые довольно далеки от упомянутых в издательской аннотации «мудрого торговца старинными рукописями и его прекрасной дочери». Первый в книге – это неприятный старик, в свое время в обмен на жизнь сдавший Церкви Пилигримов своих соратников, вторая довольно своеобразная девушка, легко и непринужденно пускающая в ход нож и не испытывающая по этому поводу никаких нравственных терзаний. Вообщем, темное, претемное фэнтези, положительных героев нет, враги разве что немногим хуже, чем друзья, куча трупов и все такое прочее. Ладно бы только это, но книга Грэхема полна фактических и логических нестыковок. Чего, например, стоят постоянные казни на главной площади города, которые ни разу никто не видел. Или преобразования героя, в начале романа легко получавшего тумаки даже от обычных мастеровых, а к концу превратившегося в машину для убийства и в одиночку способного уничтожить несколько десятков человек…

В «Монументе» нет ничего такого, что мне может понравиться. Но странное дело, как начал читать роман Грэхема, так и не смог остановиться, а после книги осталось довольно приятное послевкусие. Долго не мог разобраться в чем же дело, а потом понял, атмосфера «Монумента» ну совсем не темнофэнтезийная. История Баллака – это настоящая детская сказка, которая почему-то рядится в одежды не своего жанра. И тогда все встало на свои места. Все несоответствия и допущения романа легко можно свести к сказочным чудесам. А сама история – это нечто иное, как сюжет про непутевого бедняка, которого поначалу обманом нехорошие люди заставили совершаться неблаговидные поступки. Ну, конечно, после разобравшись, он наводит полную и окончательную справедливость. Если держать в голове эту особенность, то книга выглядит не так уж и плохо. Есть и еще один плюс, который совершенно справедливо отметил hungarkot , автор в «Монументе» прекрасно держит высокий драйв. Читать ее по меньшей мере довольно увлекательно.

Что имеем в итоге. Сказочный роман, зачем то завернутый в тогу темного фэнтези. Читается очень легко, особых идей нет, но может быть стоит почитать ради атмосферы. 7/10</lj>

Промышленная революция, изменившая мир, наконец-то добралась и до писательского ремесла. Похоже в моде теперь массовое производство. Ползет конвейерная лента, а с нее одна за одной срываются одинаковые заготовки. Пока они с пылу с жару автор их немножко обрабатывает ударами трудового молота, ну а потом выбрасывает на прилавок. Как-то иначе объяснить то, что последние книги Романа Злотникова похожи, как горошины из одного стручка, сложно. Заготовка выглядят идиотически просто. В центре сюжета приключения героя, которого хочется живописать словечком «прокачанный» из геймерского жаргона. Если нет экстраординарных способностей, то, как минимум, мастер рукопашного, ногомашного и прочих видов боев, ну и, конечно, обязательно харизматичный лидер, что не мешает быть ему быть несколько угрюмым и немногословным. Кроме того, умелый стратег и тактик, так что врагов крушит на раз два, и сам, и опосредованно. Два удара молота для придачи самобытности, ну там прошлое какое то необычное, и герой готов, переходим к сюжету. Сюжет тоже радует поразительной незамысловатостью, если не сказать идиотизмом. Вначале герой путешествует в одиночестве, затем в силу вышеперечисленных качеств начинает обрастать знакомыми воинами, которые круты, но не круче главного героя, попутно сокрушая все более и более крупные группы противников. В конечном счете, компания превращается уже в полноценное боевое соединение, а главный герой превращается в крупного руководителя. Так же ближе к концу где-то на периферии начинает мелькать прекрасная дама, почему-то обязательно королевских кровей, которая очарована сочетание нелюдимости и харизматичности главного героя и только ждущая момента, чтобы забраться к нему в постель. Ах да, совсем забыл, обязательное условие - некоторый скепсис в отношении демократии и либерализма. Будущим смердам надо лишний раз напомнить, что основывающий новую династию (которая, однако, должна иметь связь с предыдущей, тут и пригождаются зазнобы королевских кровей) правитель – человек без недостатков, мудрый и справедливый. Действительно, мало ли сомнения возникнут. Для того чтобы читатели не догадались, что это один и тот же сюжет, автор наносит маскировочную окраску. «Принцесса с окраины Галактики» - нф фон с звездными кораблями, «Арвендейл» - гномы, эльфы и прочие фэнтези расы, чтобы было похоже на классическое фэнтези. Уф, работа была тяжела, но продукт готов.

«Прекрасный новый мир» - последний роман цикла о Гроне, прекрасно укладывается в предложенную схему, сходство названия с антиутопией Хаксли просьба считать простым авторским пижонством. Смерть Грона в прошлом томе была началом завоевания очередного прекрасного нового мира, который надо быстренько завоевать. Радость того, что герой оказался в теле немощного юноши и должен был использовать мозг, а не развитую мускулатуру, быстро сменилась разочарованием – вылечили, вопреки образованным коновалам, а что кто-то сомневался, что образование для смердов – зло? Жанрово «Прекрасный новый мир» - это типа неклассическое фэнтези без рас. Множество враждующих людские государства, над которыми стоят какие то Властители, обладающие магическими силами, ограниченными только расстоянием от географического центра его участка. Основные разборки между государствами осуществляются наемными отрядами, кокетливо названными ондотьерами, чтобы соблюсти с одной стороны условие какого то отличия от нашей истории, а с другой не отпугнуть читателя незнакомым словом. Одним из таких ондотьеров становится Грон, ну а дальше все страндартно, отряд растет, любовь-морковь и прочие прелести.

Жуть, отдам должное автору в одном, написано все довольно увлекательно. Так что любителям драйва придется по душе. На этом достоинства заканчиваются. Поточная продукция. Строго не рекомендовано к чтению. 5/10

Взращивание литературных гибридов – одно из любимейших занятий постмодернистов. В качестве подвоя для своей книги Теодор Рошак использовал один из первых научно-фантастических романов – «Франкенштейн или Современный Прометей» Мэри Шелли. К этому мощному стволу, крепко вросшему в культурное пространство, автор попробовал привить росток собственного творчества. Оказывается, трагическая история ученого и сотворенного им монстра была лишь финалом драмы, которая началась много лет назад. Воспоминания несчастной невесты Виктора Франкенштейна – Элизабет помогут приоткрыть завесу тайны над этими событиями…
Маленькая девочка, воспитанная цыганской семьей, оказывается в швейцарском поместье Франкенштейнов. Семья знатных ростовщиков, убежденных материалистов, поклонников Французского Просвящения оказывается далеко не так проста, как можно было бы предложить по научной карьере Виктора. Довольно скоро девочка начинает осознавать, что мать семейства ведет какую-то тайную жизнь. Вскоре Элизабет оказывается втянута в компанию женщин, занимающихся ведьмовством и алхимией...
Тайны электричества и алхимический секс, переписка с Вольтером и примитивные ритуалы плодородия спокойно соседствуют на страницах романа. Пускай некоторая эксцентричность такой смеси не пугает читателей, она не мешает наслаждаться авторским замыслом. По сути, переплетая факты из первоисточника и собственные фантазии, Рошак переписывает «Франкенштейна» заново. Как и в оригинале, в основу автор положил историю создания нового существа. Пусть на сей раз в ход идет не гальванизация трупа, а проверенные временем алхимические методы, хоть они и сильно отличаются от примитивных химических реакций, описанных в школьных учебниках. Результат будет не менее трагичен, чем в книге Шелли. Если бы в этот момент автор остановился. Но он продолжает повествование дальше, пытаясь насильно свести воедино два произведения. Помимо полной неоправданности финала, в нем скрывается еще один существенный минус: события в книге Рошака начинают откровенно противоречить исходному тексту, что для произведения-предыстории – просто недопустимо.
Итог: необычный приквел к классическому роману Мэри Шелли. Вроде бы все на месте: сюжет, герои, идеи, но мешает связь с первоисточником. Не приживается росток, а жаль… 8/10

Некоторые книги сверкают так ярко, что бросают отражения спустя десятки лет после того, как увидели свет. На закате XIX века над Британской Империей вспыхнула сверхновая Редьярда Киплинга. С этого момента повела свой отсчет история мальчика, выросшего среди волков в джунглях Индии. Ее отсвет мчался сотню лет через переиздания и экранизации, прежде чем в один прекрасный день яркий солнечный зайчик не угодил прямохонько в голову начинающего английского писателя и журналиста – Нила Геймана, глядящего на то, как лихо его маленький сын накручивает педали трехколесного велосипеда возле могильных камней. В тот день родился замысел «Книги Кладбища». Но до того момента как идея оделась в книжную обложку, пришлось прождать больше двадцати лет...

Главного героя «Книги Кладбища» зовут Бод. Это не опечатка, не Боб, а Бод, сокращенно от Nobody, т.е. Никто. Свое редкое имя, которое до этого как-то раз использовал Одиссей, он получил от своих приемных родителей. Бездетная чета Оунсов взяла его под свою опеку, чтобы защитить от человека по имени Джек, убившего семью Бода.

Даже в наше время победившего постпанка, Оуенсы не выглядит как обычная семья. Ладно бы просто жили на кладбище в могилах, но ведь оба супруга давно умерли. Да-да, вы не ослышались, спасители Бода мертвы. Кладбищенская ограда не просто огораживает место, где лежит хладный прах, она отделяет мир живых от мира мертвых. Здесь среди помпезных гробниц и простых могильных плит кипит нежизнь: играют умершие дети, позерствует поэт-графоман, покончивший жизнь самоубийством, в старинном кургане охраняет сокровища своего повелителя загадочный Синий Человек, а где-то есть проход в пустыню, где расположен заброшенный город, приспособленный духами под свое обиталище. Таков новый дом Бода, который своей необычностью ничуть не уступает джунглям Маугли.

Видимо, кладбищенская атмосфера как нельзя лучше подходит и для Нила Геймана, неживые в его книге выходят живее всех живых. Ну, а авторская ирония разбавляет готичные цвета и прекрасно дополняет великолепные описательные находки: имена умерших сопровождаются их эпитафиями, а прямая речь персонажей стилизована под эпоху, откуда они были родом. Стильная выразительность второстепенных героев не идет в ущерб портретам основных персонажей. Образы друзей Маугли: Балу, Багиры и Каа преломились через призму воображения Геймана и заиграли новыми неожиданными красками. Сыграйте в увлекательную игру, попробуйте найти соответствия между героями Киплинга и Геймана. Силас – вампир, обитающий в кладбищенской церкви и взявший на себя обязательство защищать Бода. Оборотень – Миссис Лупеску, способная рискнуть своей нежизнью, чтобы спасти своего воспитанника. Лиза – убитая своими соседями девушка ведьма, несмотря на смерть, сохранившая некоторые колдовские способности. Но главное не аналогии, Гейман сумел воссоздать совершенно киплинговскую манеру отношений между ними и Бодом: сложную смесь дружбы, покровительства и наставничества.

Нил Гейман не мастер романов, порой мне кажется, что ему слишком скучно последовательно описывать приключения одного и того же героя или героев. Структурно «Книга Кладбища» - хороший компромисс между длинной и короткой формой. Книга состоит из восемь небольших историй из жизни Бода. С каждой главный герой становится старше на два-три года. Не все одинаково интересны, но все выстраиваются в цельную историю неминуемого взросления, которое рано или поздно выведет Бода, как в свое время его литературный прообраз, из места, ставшего его домом в мир обычных людей.

Как-то Ким Ньюман подметила, что истории Геймана для детей отличаются от его взрослых книг тем, что в них гораздо больше жестокости. Эту историю автор сумел подать так, что она может растрогать даже черствого как камень читателя. Ну а сентиментальным барышням можно посоветовать немедленно начать откладывать впрок носовые платки. Чтобы стать безусловным шедевром книге не хватило какой-то малости, ощущения катарсиса в конце, которое так характерно для произведений Рея Брэдбери, тоже посвященных взрослению. Еще бы чуть-чуть эмоций и книгу бы закрывал совсем другой человек чем ее начинал читать, но...
В целом, безусловная авторская удача. На основе киплинговских историй о Маугли Нил Гейман создал мудрую, мрачную, очень атмосферную книгу о взрослении. 9/10

Московский писатель Владимир Шаров сын известного советского сказочника Александра Шарова. Наитипичнейший представитель толстожурнальных авторов. Его последнее произведение - "Будьте как дети", как и все предыдущие романы, было вначале опубликовано в журнале "Знамя". Роман стал победителем конкурса "Книга года - 2008" и является одним из главных претендентов на получение "Русского Букера" нынешнего года.
Истоки названия найти просто, "будьте как дети" - одновременно евангельская цитата и кусочек высказывания Будды "будьте как дети, но не будьте детьми". Царство Небесное способно открыться только неразумному ребенку, не отягощенному взрослым цинизмом и критицизмом. Именно эта мысль и связывает на живую нитку ком разрозненных реальных и вымышленных событий истории России XX века, и неразрывно сцеплянных с ними судеб героев романа. Вытащи эту ниточку и все развалится.
Медленно умирающий после двух инсультов в Горках, практически потерявший способность общаться по-человечески Ленин, размышляя о том, что свалилось на него, приходит к вере в бога. Тем более сходства между коммунистическими и социалистическими хватало, как подметил еще Бердяев. Бог, как считает Ленин, отбросив его в детство, показал ему истинный путь революционных преобразований. Самый угнетаемый, самый несчастный класс - это не пролетариат, а бездомные дети, оказавшиеся на улицах после Гражданской войны. Они истинный избранный народ, именно им предстоит дойти до Иерусалима и совершить революционные преобразования, поговорив там напрямую с богом. При помощи Троцкого Ленин пытается организовать этот крестовый поход... Помошникам детям в нелегком путешествие должен стать один из малых народов Крайнего Севера - энцы, обращенные в христианства беглым героем Кавказкой войны. Параллельно Ленину к похожему пониманию богоугодности детства автор приводит другого героя своего романа - блаженную Дусю. Точно так же, как в итоге и вождь мирового пролетариата, она добровольно переходит в состояние ребенка. Шаров мастерски строит повествование, сравнивая поступки Ленина и Дуси после обретения детства. У блаженной оказывается гораздо меньше сил, чем у Ленина, а ее конечная цель куда менее глобальна. Дуся не в силах спасти никого: ни своего младшего брата, ни своего сына, ни своих многочисленных исповедников, ни даже людей из созданной ей самой общины, а только саму себя.
Разобраться в хитроплетениях авторской фантазии непросто. Реальность и выдумка автором сближенны до почти полного слияния. Я вот искренне посчитал энцев выдумкой Шарова, а вот сейчас обнаружил, что они существуют на самом деле. Если окажется, что они вместе с оленями сражались с белополяками, то придется поверить и в авторскую версию о последних годах жизни Ленина. К сожалению, при всех своих несомненных плюсах "Будьте как дети" все-таки не оставляет ощущения цельного произведения, было несколько сюжетных вставок, которые как мне показалось были излишними, ненужными для основной сюжетной линии, только  сбивающими мое читательское внимание.
В целом, любопытный роман с элементами криптоистории. Болеть за получение им Букером не буду, но мне он понравился 8/10

Ольга Славникова еще один писатель из числа тех представителей "большой литературы" близкий к фантастическому цеху. Когда в 2006 году "2017" получил премию "Русский Букер", по фэндому прошла забавная волна в духе "наконец-то нашему дали".
"2017"  - одна их тех книг, через которые поначалу приходится буквально продираться, приспосабливать к необычному языку. Почти всю первую треть романа, я учился не обращять внимание на метафоры, которые Славникова разбросала так щедро, что читатель в них вязнет как муха в варенье. На некоторых особенно поначалу глаз спотыкался, слишком уж были они неуклюжими и не очень красивыми. Вот несколько предложений, чтобы можно оценить специфику текста: "за растянутым, будто меха гармони, черной сыростью пропитанным забором дышала и брякала цепью мокрая собака; из ближайшего к Ивану ветхого окошка на него то и дело поглядывало недовольное женское лицо, словно завязанное в тугой узелок" и "зверски прослезившийся Колян пытался одновременно курить и зевать, дымя кое-как прикрываемой пастью, будто отсыревшая печь".
Действие разворачивается в тот самый год, который вынесен в заглавие. Первая ассоциация, которая приходит в голову, это 1917 год, и она верна. Столетний юбилей самого существенного события в новой российской истории - октябрьской революции, играет важную роль в посвествовании. С точки зрения Славникова российская история после 1917 года замерла, т.к. сложившийся тогда гештальт так и не был завершен в ходе Гражданской войны. В результате спустя почти сто лет призраки прошлого самым натуральным образом просыпаются и жаждут крови. В срочном порядке население России делится на "красных" и "белых", и начинает сражаться, вначале сходясь стенка на стенку, но ясно, что чуть позже в ход пойдет и огнестрельное оружие. Это ощущение замершей истории, похоже, начинает все сильнее проникать в чувствительные писательские головы, примерно о том же в "Ж/Д" писал Дмитрий Быков, вспоминается, что и Борис Натанович Стругацкий в последних интервью часто поминает отсталость России в историческом плане. Схоже с этой идеей и ощущение нереальности самой территории, где происходит действие. При всей иллюзорности России, связанной с ее гигантскими размерами, Славникова специально разворачивает сюжет в выдуманных Риффейских горах, в которых без особого труда можно узнать Урал. У меня было ощущение, что эта земля на момент начала романа в соответсвии с авторским замыслом по-настоящему даже не существует, так, например, с остальной Россией она связана только посредством СМИ. Куда более чем реалестичными чем существование риффейского региона оказываются легенды о сверхъестественных существах, живущих в местных горах, которые удивительно напоминают персонажей бажовских уральских сказов. По крайней мере в их существование местные камнедобытчики не сомневаются, да и многие события происходящие с героями романа объяснить без вмешательства сверхъестестенных сил не удается. По мере продвижения сюжета, время в России постепенно начинает набирать ход, и так же медленно горы наконец то становятся матеральными. Однако природа не терпит пустоты даже в области иллюзий, и туда в небытие один за одним отправляются персонажи "2017".Кто-то умирает,  кто-то исчезает непонятно в каком пространстве. Дольше всех держится главный герой - ювелир по фамилии Крылов. Но в конце концов предстоит исчезнуть и ему...
В целом, очень своеобразный роман, написан в необычной манере, оценить адекватно я пожалуй не смогу, не уверен, что до конца понял авторский замысел. По общему ощущению оценка 8/10

Кто-то сможет сходу назвать номер браунинга, выстрел из которого запустил маховики первой мировой войны? А где в Долине Царей находилась гробница Тутанхамона, и почему же она не была вскрыта расхитителями гробниц? А о том сколько языков знал создатель Ордена Новых Тамплиеров Ланц фон Либенфельса? А о том, какой урожай кларета считается самым лучшим? Думаю немногие... Уж до чего кажется избита тема попадания наших современников в прошлое, а, оказывается, и на этом вроде бы банальном сюжете можно создавать, если не шедевры, то очень и очень качественные книги. Шутя и по-моему не сильно напрягаясь, Олег Курылев вчистую переигрывает российских «маститых» писателей, засылающих людей из XX — XXI веков то в Киевскую Русь, то на фронта Гражданской войны, а то и во времена развитого сталинизма.
Несмотря на название, уничтожение фюрера не является центральным сюжетом романа Олега Курылева. Все начинается вроде бы довольно просто и до боли знакомо. Машина времени — одна штука, исследователь тоже одна штука. Второй пользуется первой, и вместо того чтобы заниматься работой в уничтоженных впоследствие архивах становится невозвращенцем. Автор благоразумно делает его специалистом-историком, прекрасно ориентирующимся в той эпохе, в которой ему предстоит теперь жить, а чтобы уж совсем наверняка тот не запутался, снабжает небольшим компьютером, забитым полезной информацией о будущих и прошлых событиях. Дальше к нему присоединяется случайно оказавшийся там коллега, и пошло поехало. Довольно нестандартно выбрано место действия — Германия в начале XX века не то, чтобы terra incognita, но совершенно явно не тот район, про который написано много книг на русском языке. Что же дальше, а дальше начинается информационное пиршество. Демонстрируя прекрасную эрудицию, Олег Курылев делится всем, что он знает. А знает он, как человек, выпустивший уже не одну научную книгу по истории, очень немало. История алмаза под названием «Хартвордский призрак», особенности виноделия в Эльзасе, как перевербовали иностранных шпионов в Германии, знаменитое дело полковника Ределя — эти и многие другие исторические факты в буквальном смысле теснятся на страницах «Убить фюрера». Временами кажется, что Курылеву просто не хватает места, чтобы рассказать все, что он знает. Но при всем этом книга не становится унылым трактатом, все описанные события «играют» какую-то роль в довольно динамичном сюжете. Приятным дополнением к закрученной интриги являются настоящие детективные вставки, в которых главным героям предстоит решать непростые преступления.
Литературно «Убить фюрера» тоже заметно выделяется на общем фоне подобных вещей. Пусть язык книги и не представляет собой нечто особенное, но словом Курылев владеет довольно уверенно. А вот идея постепенного усложнения текста реализовано просто здорово. Приключения парочки авантюристов, один из которых настроен с самого начала чрезвычайно несерьезно, в поисках способов обогащения, становится все более сложным, а в конце и вовсе изящно ставит знак вопроса. Свое решение того, что же лучше: жить в известном варианте истории, пользуясь всеми благами предсказуемого будущего, или рискнуть что-то изменить в прошлом, чтобы будущее стало хоть немного лучше, Курылев предлагает. Согласятся ли с ним все читатели?
Начинал я книгу с некоторой опаской, смущала аннотация и название, когда я перелистнул последнюю страницу, то хотелось, как Архимеду, громко закричать «Эврика» и побежать всем рассказывать о находке. Спасибо Льву Данилкину за пиар автора. К прочтению строго рекомендуется. И хотелось бы поскорей увидеть книгу-продолжение, которая совершенно очевидно просится. 8/10

Еще одна недавняя покупка. К сожалению, пока обнаружить дешевый "Город святых и безумцев" не удалось и пришлось для знакомства с автором довольствоваться этой книгой.
Роман необычен структурно. Он состоит из трех повестей, написанной от лица разных героев, каждая из которых продолжает сквозную сюжетную линию. Действие разворачивается в далеком будущем. Экологическая катастрофа уничтожила биосферу - человечество выжило только в городах, которые существуют независимо друг от друга. Вандермеер рисует картину заката человечества - люди постепенно утрачивают качества сделавшие их самым успешным биологическим видом. Общество распадается, так Венисс - город, давший название роману, разделен на множество мини-государств, а люди потеряли интерес к общественно важные работам, предпочитая использовать на них искусственных созданий. Но если верхний Венисс при всей своей фантастичности выглядит реальным, то подземная часть этого города - сюрреалистическое полотно, напоминающее картины Сальводора Дали. Шахты, уходящие вниз, странные устрашающие создания безумного гения, гигантские очереди в банк органов, железная дорога, ведущая в никуда. В таких декорациях и развернется самая интересная - третья история. Самое яркое впечатление по крайней мере для меня оставили красочные описания последнего уровня подземного Венисса и гигантского банка органа.
"Подземный Венисс" - типичное постмодернистское произведение, стоящее на плечах гигантов. Так, например, почетное место до чрезвычайности зловещего злодея занимает Квин хозяин Шанхайского цирка. Именно такое название носит первый из романов Эдварда Уитмора. Также без особого труда читатель может обнаружить, что повествование представляет из себя ничто иное как парафраз античного мифа о сошествии Орфея в царство Аида за своей возлюбленной. Мифологические заимствования на этом не заканчиваются, слуги со слоновьими головами - ганеши, гигантская рыба, внутри которой скрывается целая страна. Еще чувствовалось, что Вандермеер по меньшей мере хорошо знаком с творчеством Анджелы Картер.
Авторский размах впечатляет, но я не любитель только красивой картинки, а здесь она сильно превалирует над внутренним содержимым. Это не значит, что в "Подземном Вениссе" невозможно найти чего-то прекрасного, доброго, вечного. Несильно напрягаясь, я могу предположить несколько трактовок описанных событий. Но меня не оставляет ощущение, что это будет очень спекулятивно. Прочувствовать ни одну из этих трактовок я так и не сумел. 7/10