?

Log in

No account? Create an account
   Journal    Friends    Archive    Profile    Memories
 

suhan_ilich

Dec. 6th, 2011 02:01 am Петербурская Фантастическая Ассамблея 2012



А вот, что будет летом :) И там должно быть как-то очень душевно. Программа по крайней мере уже вырисовывается интересной :)

Сайт Ассамблеи (заработает в полную силу в ближайшее время)
Группа [в]контакте
Группа в Facebook'е
В колонке "Вестник конвентов" на ФЛ
Тема Ассамблеи на форуме ФЛ

1 comment - Leave a comment

Nov. 15th, 2011 01:37 am Филипп Пулман "Добрый человек Иисус и негодник Христос"

Филипп Пулман "Добрый человек Иисус и негодник Христос"
Каждый раз, когда мне попадают в руки книги, касающиеся евангельской истории, написанные на Западе, меня не оставляет чувство какой-то неловкости. Просматриваю блурбы и рецензии про талант автора, придавших новую жизнь известному сюжету, про глубокое знание апокрифов и  исторического контекста, а потом открываю книгу и начинаю читать какой-то совершенно другой, неправильный текст.
Профессор английской литературы - Филип Пулман, известен в первую очередь сказочной трилогией "Темные начала", в которой впервые ясно прозвучали и антиклерикальные идеи автора, ставшие даже причиной конфликта с Ватиканом. Роман (хотя по объему скорее повесть) "Добрый человек Иисус и негодник Христос", написанный в рамках проекта "Canongate Myth" (для которого до этого креатиффил о Тесее и Минотавре Виктор Пелевин) продолжает авторские размышления о природе христианства и особенно о негативной роли церкви. Забегая вперед, отмечу, что книга Пулмана ни в коей мере не богоборческая.
История Иисуса отразили, интерпретили и исказили столько раз и в стольких произведениях, что придумать что-то новое необычайно сложно.  Но Пулману это удается. Итак, сюжетная канва выстроена вокруг двух братьев: Иисуса и Христа, появившихся в семье Марии и Иосифа. Автор бегло, с использованием апокрифических евангелий детства  прорисовывает картину их взросления и переходит к событиям после крещения в Иордане, где Иисус получил знак божественного благословения. Во время 40-дневного поста к Иисусу приходит брат и начинает искушать его превратить камни в хлеба, прыгнуть вниз с крыши Храма и наконец поучаствовать в создании церкви, которая поможет установить Царство Божие на земле. Выдержавший искушения Иисус начинает странствовать по Галилеи и проповедовать свое учение. Вслед за ним идет и Христос, тщательно записывая все слова брата, вначале по своей воле, а далее уже и по поручению загадочного человека (на самом деле вполне понятно кого, как и вполне понятно, что нечеловека). Но брат негодник не просто записывает, он еще и немножко корректируя слова Иисуса, расставляя немножко другие акценты, придавая немножко другие смыслы. И учение Иисуса постепенно превращается совсем в другое. Вместо смирения, утешения, отречения от мира, всепрощения, главным становится создание церкви, которая и поведет людей в Царство Божие, ну а состоять эта церковь будет не из скромных пастырей, а из людей с хорошими организационными способностями.  Собственно, эта идея ключевая в романе и, если честно, подана она практически в лоб во время разговора Иисуса с богом в Гефсеманском саду. Дальнейшие очевидно, Христос становится предателем и приводит к брату стражников. После распятия тело Иисуса исчезает, а место брата занимает Христос.
Обычно прочитавшие этот роман сразу вспоминают легенду о великого Инквизитора, вот и я не исключение. Я специально перечитал ее, действительно очень похоже. Но там страстность и искренность истории Ивана Карамазина, а тут она подменена холодной интеллектуальностью. «Добрый человек» не задевает каких-то струн в душе. Всю книгу я пробыл в роли стороннего наблюдателя, да, получая удовольствие, но это удовольствие от того, что отслеживал расхождения между Библией и романом Пулмана. Вот собственно и все. Ставлю 6 из 10 и советовать никому читать не буду. 

Leave a comment

Jul. 22nd, 2011 05:57 pm Четвертая Российская Встреча ФантЛаба и Петербургская фантастическая ассамблея

На встрече и ассамблее мы порадуем вам вот такими мероприятиями:
Официальные мероприятия
Торжественное открытие встречи и ассамблеи
Оглашение победителей 3-й фантЛабораторной работы
Доклад о перспективах развития ФантЛаба
Приёмная ФантЛаба

Встречи с писателями и презентации
Встреча читателей с Марией Семёновой
Авторское чтение рассказов Святослава Логинова (под вопросом)
Круглый стол «Цветная волна» (с участием отдельных авторов) — ведущий В. Владимирский
Доклад «Журнал «Полдень, XXI век» — отв. секретарь редакции журнала, писатель Н. Романецкий
Презентация новинок издательства «Фантастика» — директор изд-ва Д. Лобанов
Презентация интернет-журнала Darker (экс-pdf-журнала «Тьма») — А. Подольский, В. Женевский
Презентация романного семинара «Интерпресскона» — А. Сидорович, В. Владимирский
Презентация ролевых конвентов Санкт-Петербурга — А. Вьюгинов и др.

Мастер-классы
Мастер-класс Андрея Балабухи по рассказам 3-ей фантЛабораторной работы
Практикум по рецензированию — ведёт Ника Батхен

Доклады и дискуссии
Дискуссия о современной литературной критике — А. Зильберштейн, В. Женевский, В. Владимирский
Доклад «Книгоиздание и книготорговля в современной России. Издать книгу каждый может, но попробуйте ее продать» — В. Владимирский
Доклад «Букинистика» — Е. Бойцова
Доклад «Русский хоррор в литературе» — В. Женевский
Доклад «Альтернативная история глазами историка» — А. Тестов
Доклад «История ролевого движения в России»
Дискуссия о жанре: фэнтези — А. Зильберштейн, Д. Злотницкий, О. Шестакова
Доклад «НФ-возрождение» — А. Первушин

Кино- и художественные показы
Киносекция «Сюрреалистическая анимация: от Старевича до Шванкмайера» — А. Грибанов
Киносекция «Экскурс в историю фантастического кино» — А. Малышкин
Доклад-показ «Зловещие образы (дарк-арт)» — С. Крикун, А. Подольский

Развлекательные мероприятия
Концерт фолк-группы «Tam Lin»
Акустический концерт фолк-сити-банды «Где-то рядом»
Выставка наград ФантЛаба
Дискотека
Шашлыки по-фантлабовски
Экскурсия-прогулка по центру Санкт-Петербурга

А вот разбивочка по времени, пока еще без разнесения мероприятий по часам:
12 августа (пятница)
с 12:00 Заезд (автобусом со ст. м. "Площадь Восстания" (Московский вокзал))
12:00 - 15:00 Регистрация и размещение участников
13:30 - 14:30 Обед
15:00 - 16:00 Торжественное открытие встречи и ассамблеи. Оглашение победителей 3-й фантЛабораторной работы
16:00 - 17:30 Блок рабочих программных мероприятий
18:30 - 19:30 Ужин
19:30 - 21:00 Блок рабочих программных мероприятий
21:00 - 24:00 Блок развлекательных мероприятий

13 августа (суббота)
9:00 - 10:00 Завтрак
10:00 - 13:30 Блок рабочих программных мероприятий
13:30 - 14:30 Обед
14:30 - 18:30 Блок рабочих программных мероприятий
18:30 - 19:30 Ужин
19:30 - 21:00 Блок рабочих программных мероприятий
21:00 - 24:00 Блок развлекательных мероприятий

14 августа (воскресенье)
9:00 - 10:00 Завтрак
10:00 - 12:00 Сборы, выезд из номеров
12:00 - 14:00 Блок рабочих программных мероприятий
14:00 - 15:00 Ленч
15-00 - 16:30 Блок рабочих программных мероприятий
с 17:00 Отъезд из пансионата
с 18:30 Экскурсия-прогулка по центру Санкт-Петербурга (для желающих)

Присоединяйтесь)
подробности:spb.fantlab.ru

4 comments - Leave a comment

Mar. 7th, 2010 02:51 pm Скромное обаяние нукт


Обжегшись пару раз на воде, я начал с большой опаской поглядывать на молоко. Одно сочетание «молодой» и «талантливый» вызывает рефлекторное желание отбросить книгу подальше. Ошибаться приятно, особенно в отношении такого красивого автора.

Роман Ольги Онойко «Доминирующая раса», выпущенный под псевдонимом Олег Серегин в 2005 году, чудесный пример того, как молодой автор и на поле, изрядно потоптанном сотнями писателей, среди которых были монстры вроде Орсона Скотта Карда или Энн Маккефри, может выступить, по меньшей мере, достойно. Начало, однако, не предвещало ничего особенного: далекое будущее, человечество, дорвавшееся до космоса и неожиданно для себя столкнувшееся там с недружелюбной инопланетной цивилизацией Ррит. А дальше по «Линии грез» Лукьяненко  или «Звездам в ладонях» Олега Авраменко, поражения, поражения, а затем череда блистательные побед до тех пор, пока человечество не становится доминирующей расой в Галактике. Враги ютятся в резервациях, люди берут все, что видят, ну и т.д.. Ну а залогом победы стало использование в качестве оружия представителей инопланетной фауны — нукт, больше всего напоминающих больших ящериц. С одним из них телепатически связана/запечатлена/инпринтингована (довольно тяжело подобрать нужный глагол)  главная героиня. Получившаяся связка очень эффективно работает, откусывая вражеские головы и нанося меткие удары хвостовым шипом. В смысле экстрим-операторы руководят, а нукты пускают в ход когти, зубы и хвосты, изничтожая всяческих бяк.  Несмотря на то, что война закончилась довольно давно, не все пока спокойно в Галактике. Что-то мутят недобитые рриты, на Земле ширятся ряды «поведенчески альтернативных членов общества» (не очень тонкая авторская шутка по поводу политкорректности), к власти стремятся, не гнушающиеся самых … эээ … гнусных методов политики, ну а в довершение всех прочих несчастий, кто-то нелегально пытается заполучить самку нукт для разведения. Отдам должное Ольге, думаю, что искушение передать решение всех этих проблем одной главной героиней было очень велико. Но Янина скорее невольный участник происходящих событий, их свидетель, а не активная сторона. Чего стоит хотя бы финальная битва земного флота, которая оказывается за кадром книги, что без сомнения вызовет чувство жесткого облома у всех любителей космических баталий,  из-за ранения главной героини. Но повторюсь, на мой вкус такой подход, скорее плюс, чем минус. По крайней мере, не банальная мясорубка в вакууме. К плюсам бы я отнес и трогательное, но не слезливо-сентиментальное описание отношений между нуктами и экстрим-операторами, именно они были лучшими страницами книги.

Но не будем забывать, что это первая книга и поговорим о неизбежных ляпах. К сожалению, я так и не нашел объяснение почему абордаж — наше все. Неужто в далеком будущем придется сходится врукопашную, полагаясь на скорость реакции и силу мышц, а не на каких-нибудь отдаленных потомков программы «Звездные войны»? Какие-то нелады и с физиологией нукт, всеядные существа в младенчестве могут питаться исключительны плотью матери, однако чудесно появившейся спаситель Янины каким-то образом сумел и сиротой выжить и вырасти в диком лесу. Ну что тут скажешь, вот такие они — дети богов из машины. Доставила мне пару чудесных мгновений и реинкарнация старинного анекдота про столкновение всепробивающих мечей и ничем непробиваемых щитов, к счастью без более современного дополнения о катастрофических последствиях для рынка спиртных напитков. Так как же можно зафиксировать человека, получившего неограниченные мускульные возможности? Автор сумел найти поражающее свежестью решение: «Пока что я лежала в синтетических петлях, которые не могла порвать даже искусственно усиленными руками». Не могу обойти вниманием и русский вопрос. Итак, русские к времени действия романа  практически исчезли, но это им не помешало быть самой многочисленной нацией на одной из человеческих планет, в большом количестве становиться в ряды экстрим-операторов, и вообще встречаться почти на каждом шагу в космическом флоте. Это не единственный пример невнимательности Ольги. Сравним начало книги: «вообще-то нукты не виляют хвостом, он у них не для этого. Но кто-то из мастеров нашёл на улице бродячего пса и пустил в питомник. Вот смеху было», к середине романа собака как минимум раздвоилась и стала поястонным обитателем: «Все земные нукты виляют хвостом, когда им что-то нравится. Потому что в питомнике живут… жили собак».

Зато относительно благоприятно обстоит дело с языком. Автор довольно уверено ведет рассказ, без каких-то бросающих в глаза огрехов. Пожалуй, единственная претензия, которую можно предъявить, это изредка возникающая нерешительность в описаниях. Странно, вроде ведь хватает обратных примеров «…когда плотные тучи отпрянут от остро заточенного лезвия Йинд-Тхир, и небо усыплют светила…» или «тонкий, рассеянный, словно акварельный, сладкий аромат», но иногда по непонятной причине Ольга останавливается и как будто не договаривает.

Ну и пара слов для любителей гамбургского фаст-фуда. Для дебюта роман хорош. Большую часть огрех и ошибок можно легко вычистить при переиздании. Приятно, и что в книге нашлось место не только приключениям, но и мыслям о человеческой природе, большей важности внутреннего, а не внешнего сходства. Откровений и глубины ждать не стоит, но автор не сочла читателей круглыми идиотами. 7/10 — хороший балл, пусть 1 и прибавлена с надеждой на светлое будущее.

5 comments - Leave a comment

May. 20th, 2009 08:26 pm Грезы нелюдей

Что такое шахматы? 64 клетки, 32 фигуры, принадлежащих всего лишь к 6 видам, и 2 цвета. Но за всем этим скрывается гигантский потенциал возможных путей развития, который тяжело просто вообразить. Меня всегда тяготила эта бесконечность, так что играть я предпочитал в шашки. :-) Но и в шахматах, и в шашках меня всегда занимал момент, когда известная, легко просчитываемая схема игры с грохотом и пылью рушится, а из обломков начинает расти что-то абсолютно новое, что еще предстоит изучить и понять. Литература гораздо сложнее шахмат, но, оказывается, и здесь можно импровизировать, расставив фигуры по определенным, заранее заданным местам.</p>

Как только я начал читать «Нелюдь» Юлии Латыниной, червячок дежа вю начал лакомиться моим мозгом. Где же я это все уже видел? Озарение пришло вот на этой фразе: «две щелкающих гласных были воспроизведены при этом в диапазоне частот, считавшихся недоступными человеческому горлу». Сравним с одной очень известной дилогией: «Но вот воспроизвести все оттенки интонаций, несущих не смысловую, а эмоциональную нагрузку, считалось практически невозможным. Сейчас Томми показалось, что Кей пересек границу доступного человеку». Еще характерный текстовый пример: Латынина «и редкий деликатес – белые сдобные булки. Зерновые культуры были первое, что уничтожил бактериологический удар полтора века назад, пшеница и рожь росли только в стерильных теплицах», Лукьяненко «шпината, почти исчезнувшего в годы Смутной Войны …Но шпинат с тех пор мог расти лишь в герметичных помещениях с полностью замкнутой экологией». Сходство, конечно, не столько текстовые, сколько в описание мира и в некоторых сюжетных коллизиях. Давайте попробуем сравнить. И там, и там литературная вселенная населена большим числом инопланетных рас, многие из которых очень далеки от гуманоидных стандартов. И там, и там земляне в кровопролитнейшей и заведомо проигранной войне сталкиваются с несколько инопланетными цивилизациями и побеждают, в первую очередь за счет создания полутоталитарных государств. Ко времени действия обеих книгах оба государства превращаются в могущественные Империи, в которые входят как планеты, населенные землянами, так и миры иных цивилизаций, представители которых играют важную роль в государстве. И в «Линии Грез», и в «Нелюди», несмотря на декларируемое равенство всех граждан, первую скрипку играют представители титульной расы, в смысле люди. Сюжетный параллелизм тоже можно заметить без труда: и в одной, и в другой книге главный герой житель уничтоженной самими землянами планеты, в обеих они отправляются в довольно бестолковое странствие по различным планетам Империи по заданию крупных политических фигур, а в качестве компаньонов получают сыновей этих людей. И Кей, и Ван Эрлик с ходе своих странствий оказываются на планетах, где фактической властью обладают мафиозные структуры, которые возглавляет женщина и т.п.. Есть сходство и в некоторых приемов, как Лукьяненко, так и Латынина раскручивают сюжетный маховик для мелькающих третьестепенных героев. Следуя за ними оба автора показывая, как изменяется жизнь этих персонажей после столкновения с главными героями повествования.

Несмотря на явное сходство между книгами, произведения вышли абсолютно разными. Латынина взяла лукьяненовские мир и сюжет и на их основе разыграла абсолютно иную партию. Писательница вместо легкой развлекательной космооперы о приключениях в далеком будущем, сымпровизировала на интересные ей политические и социальные темы.

В первую очередь она предприняла эксперимент над социальной составляющей «Линии грез». Казалось бы легкий сдвиг акцентов в сторону реализма – полная ерунда. А вот на практике это обернулось совсем другим миром, черты которого явственно намекают на Российскую Федерацию. Да, несомненно, Латынина при этом сгущает краски, но это не мешает ее Империя быть гораздо правдоподобней и честней Империи Лукьяненко.

Власть развращает, а абсолютная власть развращает абсолютно. Эта мысль отштампована в каждом предложении, посвященном нравам чиновнического аппарата Империи Латыниной. То, что у Лукьяненко представлялось скорее исключением, в «Нелюде» вытащено наружу, вывернуто и представлено во всей его омерзительной неприглядности. Повсеместная коррупция, крышевание криминального бизнеса, доносы, устранения конкурентов, выжимания всех соков от подконтрольных граждан с одной стороны, а с другой полное отсутствие моральных принципов. Любое желание, каким бы извращенным оно не было, легко выполнимо после достижения определенного положения в местной табели о рангах. И даже наказание за преступление становится частью этой патологической системы отношений, это еще один способ расправы с конкурентами, или удобный повод расправиться с зарвавшимся нижестоящим чиновником. И еще один момент, который меня сильно задел, никто из простых граждан в романе Латыниной даже не помышляет о том, чтобы заниматься каким-то правдоискательством. Такое положение дел воспринимается всеми как вполне естественное, а ненормальным воспринимается уже человек вроде полковника Станиса Трастамара, не берущий взятки.

Станис – пожалуй, самый запоминающийся герой «Нелюдя», он заметно выделяется на фоне других героев-характеров: благородный разбойник, молодой неопытный ГБшник, мудрый инопланетянин. Полковник местного аналога КГБ, наследственный военный, плоть от плоти и кровь от крови латынинской Империи, но вопреки этому из человеческих персонажей он единственный идеалист, который по настоящему верит в те истины, которые большинство чиновников вертит так как им удобно, прикрывая свои корыстные интересы. Не случайно именно Станису в финале и предоставлена возможность принять решение за все человечество, определить по какому пути пойти дальше.

Политическая позиция Юлии Латыниной хорошо известна, но идейно «Нелюдь» заполнен не только критикой тоталитарного государства. Автор делится своим скепсисом и по поводу демократического способа управления. Тоталитаризм – неминуемо загниет, демократия не способна адекватно отвечать на требования времени. Из чего выбирать? И, наверное, самое фантастическое в романе Латыниной это как раз третий путь, который делают герои «Нелюдя» – предоставить возможность попробовать поуправлять человечеством высокоморальным инопланетянам. Такой вот нерадостный вывод о полном несовершенстве человеческой природы.

Хороший роман, хоть и не без черных моментов, для меня стало довольно неожиданно, что Латынина обычно довольно ловко и изобретательно владеющая пером в этой книге была как-то удивительно проста и не очень внимательна. Я нашел в тексте пару довольно курьезных описаний, вроде «пронзительно-серыми глазами на лысой, как шар, голове». И к сожалению, не очень удачной вышла сюжетная линия, местами она становилась попросту скучной.

В целом, долгожданное возвращение Латыниной в фантастику, скорее удалось, чем нет. Она сумела удачно сымпровизировать на основе мира Сергея Лукьяненко, совместив в своей книги и черты политического памфлета и космооперы, каким бы удивительным не казалось подобное сочетание. 8/10

10 comments - Leave a comment

Mar. 20th, 2009 01:27 pm Дэн Симмонс "Террор"

 Мне всегда казалось обидным, что среди первоэлементов или стихий напрочь отсутствует снег. Сложно найти что-то настолько же двойственное и зыбкое. Разве что огонь. Но ведь и его свойства снег частично в себя вобрал. «Пушистый», «пуховой» уже от эпитетов веет теплом. А если возьмешь немного в руку или получишь снежком по физиономии, то тут рецепторы начинают верещать что это был огонь. Ну, а уж про мезальянс горячительных напитков и снежного брата-близнеца kon28 , наверняка, может целое сочинение в своей колонке разместить. Упущение древних греков, жителей Индии и Китая с лихвой компенсируют писатели. С любопытством обнаружил, что произведений, в названии которых мелькают слова «снег» или «лед», в фантлабовской базе ничуть не меньше чем огненных или земляных книг. Пускай Симмонс назвал свой роман по-другому, снежное царство не менее важно для сюжета «Террора» чем живые персонажи.

Хоррор Симмонса всегда отличала виртуозно выписанная атмосфера, и эта книга отличное тому подтверждение. Пряное сумасшествие Калькутты и тихий почти домашний ужас маленьких американских городков сменила выстуженная мертвая Арктика, увиденная глазами английских матросов (интересно сравнить как она меняется в последних главах, когда все ту же природу видят местные жители). Бесконечные поля изломанного льда, холод, за минуту превращающий незащищенную плоть в стекло, ветер, вытягивающий последние остатки тепла, нарисованы пугающе реалистично. Что тут главнее, талант Симмонса или его скрупулезность в воссоздании атмосферы полярной ночи, не понятно. Но эффект ощущаешь практически на своей шкуре, как только начинаешь читать «Террор». Я вот постоянно замерзал с книгой в руках в людных местах вроде метро. Столь же тщателен автор и в описании моряков с «Эребуса» и «Террора». И дело не в точных цифрах толщины обшивки или количестве ее слоев, превосходно передано ощущение быта: одежды, обязанностей, характера пищи, четкой иерархии команды. Плюс Симмонс умело вводит в оборот аутентичные термины, без тени менторского тона он первый раз поясняет значение какого-то словечка или выражения, а потом начинает активно использовать их в повествовании, чем-то это напоминает авторскую позицию в клавелловском «Сегуне». Чувствуется, что Симмонс много времени потратил на изучение воспоминаний исследователей Арктики.

Все та же педантичность ощущается и в проработке персонажей. Это не единый во многих лицах стандартный герой, как это часто бывает у авторов-фантастов. Каждый наделен собственной личностью. Они по-разному думают, у них разная манера речи, для каждого нашлась какая-то дополнительная характерная черточка: злоупотребление алкоголем, шелковый платок, страсть к чтению. Благодаря работе в архивах воссозданы и какие-то элементы биографии. Для меня, например, совершенной неожиданностью стал мостик, перекинутый между плаванием «Бигля» и экспедицией Франклина.

Возвращаясь к другим хоррор-романам Симмонса, в них он не мог сделать полноценный сюжет. Слишком часто сюжетная линия казалась всего лишь случайным дополнением к фону, не способным к самостоятельной жизни. «Террор» — это участи избежал, автор сумел рассказать полноценную, жестокую и предельно реалистичную историю людей, оказавшихся в экстремальных условиях и пытающихся выжить. Но даже в этом насыщенном событиями повествовании есть несколько запредельных, мастерски придуманных и разыгранных маленьких драм, которые хочется перечитывать, раз за разом испытывая прикосновение настоящего ужаса. Для меня таким в первую очередь был Второй Венецианский Карнавал, разыгранный по «Маске Красной смерти» Эдгара По, и последние минуты жизни Хикки.

И реалистичность отнюдь не портит фантастическая приправа в виде местного чудовища, убивающего моряков. Оно описано как часть Артики, хтоническое божество всех опасностей, которые грозят людям, оказавшимся там. И главной из них — самой человеческой природы. Раз за разом Симмонс показывает нам как тщеславие, страх, слабость уничтожают шансы на спасение. Впрочем, искать в этом какой-то нравоучительность подтекст не стоит. Погибнут все равно все.

Если бы меня попросили охарактеризовать книгу одним словом, я бы сказал просто «тщетность». Это главное ощущение, которое остается после чтения. Столкновение маленьких людей и абсолютно чужой им среды — основной конфликт книги. И его исход не вызывает сомнения с самого начала книги. Недаром автор вывернул на темную изнанку миф о Джоне Франклине, в романе этот персонаж предстает вовсе не героем, ведущим мужественных англичан на завоевание Севера.

Итог, великолепный, продуманный и проработанный роман, и поставил я 10/10, но в чем-то он напоминает маленькую льдинку, которая растаяла в кулаке: его холод слишком быстро исчезает. Так что может попозже изменю на 9

2 comments - Leave a comment

Mar. 20th, 2009 01:26 pm Екатерина Шашкова Марготта

Иногда мне кажется, что творчество — это кривое зеркало для писателя. Искушение вывести в качестве главного персонажа самого себя, сильно приукрасив и снабдив всевозможными плюшками, слишком сильное, чтобы его перебороть. Вот и кочуют из романа в роман какие-то подозрительно похожие друг на друга главные герои. Начал я загибать пальцы и насчитал аж два архетипа: один мужской, а другой женский. Про мужской рассуждать неинтересно, как правило, мускулистый герой, одним ударом восьмерых повергающих, которого хотят все встречные-поперечные женщины. Открываем любую книгу Злотникова и без труда находим описание. С женским интереснее, почему-то большинство видит себя некрасивой, но быстрой на язык, язвительной дамой, пятой точке которой безумно везет на различные веселые и нисколечко не опасные приключения. Возможность порассуждать о причинах такого образа идеальной женщины я оставляю специалистам по гендерной психологии, а пока продолжим наше путешествие в увлекательный и загадочный мир книг МТА.

Открыв первую главу скачанного по наводке VuDu дебютного романа Екатерины Шашковой «Марготта», я чуть было сразу же ее и не закрыл. Попробуйте оценить на что это было похоже: «любовная магия — белая, к тому же она заложена в человеческой природе как значение по умолчанию», «зато благодаря этой глючности срок жизни нашего домашнего питомца заметно увеличился», «я не ною, я докладываю общую физико-анатомическую обстановку в моем организме». Может быть, в текст случайно попали кусочки какой-то жуткой инструкции для чайников? Не знаю. Но такое забавное безобразие было разведено только в первой главе. Дальше, отдадим должное автору, компютеризированные прелести сменило простое косноязычие, которое подавалось как тонкая ирония. Ну, ведь это очень смешно: запах приобрел аромат. А еще можно вот так вот сильно изподвыверта сказать: «придирчиво обозрело дерево на предмет присутствия за ним меня». Обхохочешься. Не правда ли? Каких-либо следов того, что Шашкова может писать иначе, я, к большому сожалению, не нашел. Ну да ладно, язык в конце-концов, не самое главное в книге, так что идем дальше.

А на очереди сюжет. Какие-то события в «Марготте» действительно происходят, но где бы набраться смелости, чтобы назвать их сюжетом. Текст состоит из нескольких бодро расползающих в разные стороны сцен, объединенных фигурой главной героини. Типовая выглядит следующим образом: авторское Альтер-эго оказывается в какой-то глупой ситуации, дальше в кустах обнаруживается совершенно-случайно оставленный кем-то орган, на котором Марготта немного играет, а все остальные герои поют и танцуют. Для развлечения публики это действо сопровождается энным количеством довольно предсказуемых гэгов. Если один из героев боится высоты, то Марготта притворится, что наложила на него заклинание, если в тексте появится прекрасная магическая жемчужина, то она окажется вставленой в крышку ночного горшка, и понадобится для лечения геморроя. После окончания одной сцены следуют едва прорисованная связка, и начинается следующее отделение концерта по заявкам. Ну а автор изо всех сил старается не испортить радостный идиотизм происходящего. Даже как-то неудобно начинаешь себя чувствовать, когда пытаешься понять: так как же главная героиня, не зная местного языка, «изучала по несколько книг одновременно» или почему она в итоге за одну ночь на этом языке заговорила. А уж про то, как Марготта, привязанная к столбу, смогла наклониться и нанести кровь на камни пентаграммы, спрашивать совсем не хочется. Спишем на магическую супергибкость.

Что осталось? Герои? Так хорошо прописанный герой в таких книгах может быть только один. Только вот беда, никаких принципиальных отличий от Вольхи кроме заметно меньшего обаяния в фигуре Марготты я так не увидел. Случайное сходство? Не похоже. А стоило ли ради одного клона городить целый роман. По-моему, нет.

Итог: типовое творение МТА, минимум собственных идей, отвратительная стилистика, плохо прописанный мир и герои и очень много плоского юмора. 1/10

Leave a comment

Feb. 13th, 2009 08:07 pm Сергей Тармашев "Древний"

Сергей Тармашев Катастрофа Сергей Тармашев Корпорация

Блаженны читатели МТА, чтение таких книг в чем-то сродни наступанию с оттягом на одни и те ;е грабли. Но и в беге по зубьям граблей можно найти приятные моменты. Так, чтение книг Тармашева превращается в увлекательны поиск авторских корявостей, ляпов, заимствований, ошибок и откровенных глупостей.

На дворе 2111 год (запомним эту дату, она нам еще пригодится), нефть на Земле подходит к концу. На ее остатки пытаются наложить свои загребущие руки нехорошие американцы. Столкновение в районе последнего шельфового месторождения быстро превращается в глобальную ядерную войну. Победителей нет, впрочем, как нет и проигравших. Немногие выжившие в подземных убежищах пытаются приспособиться к новой жизни. В центре повествования первой книги люди, которые спаслись в бункере, расположенном недалеко от Новосибирска. «Катастрофа» построена на хорошо узнаваемых штампах постапокалипсиса: кровожадные мутанты, обитающие на неприветливой земной поверхности, нападение быстро одичавших военных, изменение социального устройства внутри убежища, ну и напоследок появление зловещего властолюбца. Во втором томе автор выходит на оперативный простор космического боевика. Но авторскую клишивость это никак не уменьшает. Все тот же темный диктатор, ставший властелином мира, угнетает всех окружающих, а главные герои при помощи разнообразного оружия и смекалки побеждают его глупых приспешников, а также вводится обязательная любовная линия. Ну а в третьем пока не вышедшем томе читателя, похоже, ожидает встреча с космооперой гамильтоновского розлива по-русски.

Главный герой, проведший в горячих точках половину своих «тридцати лет», как будто списан с авторской фотографии. Мужественный и суровый спецназовец, отзывающийся на кличку и одновременно фамилию «Тринадцатый», тем не менее, не лишен сентименталинки и тяги к прекрасному. Он запросто способен посочувствовать летучим мышкам-мутантам или грустно посетовать на отсутствие в небе птиц. Точно также тянется к прекрасному и сам Тармашев. Авторские образы вроде мощной туши, парящей над замершим болотом или «изящный изгиб спины доктора в поясничном отделе позвоночника» заставляют заподозрить в нем знатока и тонкого ценителя словесных красот великого и могучего. Под стать метафорам и авторский язык, в котором можно найти такие чудесные перлы, как «пронеслась в голове довольная мысль» или «в правой доле мозга потеплело». Но если канцелярит МТАшных авторов уже давно стал их родимым пятном, то настолько беспардонного заимствования из чужих книг и фильмов я не читал давненько. Плазменные тесаки, сменившие опостылевшие лазерные мечи, мощнейший в Солнечной системе звездолет, первое слово в котором «звезда», летучая мышь — спутник главного героя, описания паутины, подозрительно напоминающие пластиковые нити из «Отклонения от нормы» Уиндема, все это легко обнаружить даже при самом беглом просмотре.

Список минусов не ограничивается только плохим авторским стилем и тасканием всего, что плохо лежало. Текст просто пестрит презабавнейшими ляпами. Так, например, космические станции носят гордые названия Арториус-1 и Арториус-Прайм, перевод прайма на русский оставляю на откуп читателей. Впрочем, вопрос о качестве авторского образования будет вертеться на языке еще не раз. Порой возникает стойкое ощущение, что за какими-то словами, часто используемыми в фантастике, Тармашев упорно не желает видеть хоть какую-то реальную значимость. Термоядерная бомба, взорванная над убежищем, приводит к длительному радиоактивному заражению местности, за несколько лет формируются мутантные виды растений и животных, в том числе и таких долгожителей, как медведей, нефтяной кризис соседствует с электродвигателями у автомобилей. Чего уж говорить про свое родное, фармакологическое, так в «Катастрофе» автор запросто путает транквилизаторы с психостимуляторами. Зачастую авторская неуверенность в каких то фактах приводит к забавным казусам, так на протяжении «Корпорации» читатель вначале узнает о том, что пониженная гравитация приводит к снижению роста у обитателей космических станций, а спустя сотню страниц, что, наоборот, к повышению. Еще один замечательный образчик неуважения к читателю, это маячки эпохи, Тринадцатый, родившейся в конце XXI век, сознательно поминает то «Чебурашку», то первый «Fallout».

Отдельного абзаца заслуживает беспощадный авторский юмор. В каждый том цикла вставлено по целой шутке, но вот беда, обе посвящены тому, что программное обеспечение от Microsoft и в далеком будущем будет иметь невысокое качество. Не понятно, то ли на этом поток авторской иронии выдохся, то ли это была такая тонкая лесть российским обывателям.

И что, наверное, самое обидное, потенциально текст мог получиться довольно любопытным, в первом томе встречается парочка не сильно заезженных идей, например, анабиоз, из которого время от времени выходит отряд во главе с главным героем, чтобы помочь обитателям убежища, этакая современная реинкарнация легенды о спящем под горой Фридрихе Барбароссе. Но своего развития такие идеи не получают, а в «Корпорации» автора вопрос оригинальной сюжетной линии, похоже, вообще не занимал.

Итог: простенькая постапокалиптика, полная ошибок и ляпов, плавно переходящая в подобный же космобоевик. Удовлетворять подобными произведениями книжный голод равносильно попытке снять абстиненцию пачкой пельменей (за метафору спасибо гениальной Тикки). 1/10 по фантлабовской системе и по петуховой шкале где-то 0,5 балла (за 1,0 взята эпопея «Звездная месть» покойного Ю.Петухова)

1 comment - Leave a comment

Feb. 3rd, 2009 04:29 pm Дуглас Клегг "Человек-Хэллоуин"

Дуглас Клегг Человек-Хэллоуин Довлатов как-то писал, что после переезда в США долгое время не верил в то, что на английском можно сказать глупость. Иногда кажется, что иррациональная уверенность некоторых читателей в том, что иностраноязычное – значит лучшее, в чем-то сродни довлатовскому заблуждению. Еще одним поводом вспомнить о том, что сон писательского разума рождает чрезвычайно странные книги в любой точке географической карты, стал роман «Человек-Хэллоуин» Дугласа Клегга.

Обычно литературные произведения строятся по строгому плану: завязка – развитие действия – кульминация – развязка. Клегг, как автор нетрадиционного образа мыслей, использовал совершенно уникальную схему, поменяв местами первый и второй пункт. Выстроить цепочку событий, запущенных импортом древнего европейского зла в провинциальный американский город, удастся только в самом конце романа. А разобраться с некоторыми прихотливыми вывертами авторского замысла не получится и вовсе. Татуировки мальчика-мессии, похищенного главным героем по имени Стоуни для борьбы со злом, мадонна хайвея, которой была посвящена целая глава, таинственные преследователи, опоздавшие к финалу книги, эти и многие другие эпизодики совершенно не работают на сюжет в целом, просто исчезая по ходу повествования.

Под стать сюжету и персонажи. Нарисованные скупыми линиями в стиле «палка, палка, огуречик» они лишены какой-либо индивидуальности и напоминают ожившие куклы: «страшный злодей», «возлюбленная героя» и т.п.. Сопереживать им вряд ли получится, так что теряется и эффект присутствия, столь важный для романов ужасов.

Но самое страшное ждет читателя в конце. Продравшись через текст Клегга, он обнаружит, что логичное завершение истории по сути отсутствует и заменено отпиской, содержащей больше вопросов, чем ответов. Радует только то, что автор не воспользовался представившейся возможностью и не накатал продолжение.

Итог: Если у вас в последнее время проблемы со сном, то это книга окажет необходимый терапевтических эффект. В остальном феерически неудачное произведение. 2/10

Leave a comment

Feb. 3rd, 2009 04:26 pm Александр Марков "Вернуться из ада! С победой и пленными"

Андрей Марков. Вернуться из ада! Фантастика многолика.  Кто-то описывает фантастические миры, кто-то создает фантастических героев, кто-то щедро добавляет фантастическую составляющую в исторические события.  Книга Маркова представляет собой совершенно особый тип.  Самое фантастичное в ней — то, что ее все-таки издали...

Оказывается во время первой мировой войны, немцы пытались создать чудо-оружие.  И делали это гораздо успешнее своих потомков, так что немецкие трупы начали ходить цепями и даже научились стрелять из винтовок.  Конечно же, такая информация не могла пройти мимо российской разведки.  В результате в совершенно одинокий замок в Баварских Альпах отправляется русский штурмовой отряд — прообраз будущего спецназа.  Их задача выкрасть немецкого химика, который занимается там темными делами.  Вроде все понятно и стандартно: штамп на штампе штампом погоняет.  Наши ихним щаз напихают по полной и с минимальными потерями уйдут к своим вместе с ученым.  Но не надейтесь, простых, но хотя бы увлекательных приключений не будет, основное место в тексте занимают утомительные, однообразные и совершенно пустые описания сражений, часть из которых имеет крайне опосредованное отношение к основной сюжетной линии, вроде воздушного боя или подрывных действий казаков в немецких тылах.  

Ситуацию не спасают герои — китайские болванчики. Различающиеся разве что амплитудой кивания своих головенок после авторского щелчка они даже кровью не могут расцветить картину. Гибель ни одного из них не способна вызывать даже тень эмоций, серые и безликие они исчезают и мгновенно выветриваются из памяти.  

Открывая любую книгу серии «Военно-историческая фантастика», предполагаешь, что внутри что-то связанное с историей.  Однако уложить «Вернуться из ада!» в прокрустово ложе исторической науки крайне затруднительно.  Марковские герои вовсю пользуются автоматами Шмайссер, парашютами, переносными рациями и прочими плодами технического прогресса, изобретенными или ставшими применяться гораздо позднее.  Чего уж удивляться асфальту, тут и там пробиваемому бомбами, или пророссийскими настроениями польских крестьян.  На этом фоне меркнут даже животрепещущие вопросы о том, почему оживлением трупа занимается ученый-химик или как матерый немецкий ас так запросто подбивается огнем с земли.

Отдельного слова заслуживает художественная составляющая.  Автор где-то слышал, что метафоры — это важно.  В результате «Вернуться из ада!» буквально нашпигован неуклюжими и многословными образами, которые все как один привязаны к тесту через слова «как» или «будто» и развернуты минимум на два предложения.  Продираться через это «богатство» трудно почти физически.  Причем, в отличии от Ольги Славниковой такие построения не напоминают литературную фишку, слишком уж однообразна авторская манера их создания.

Итог: антилитературное и антиисторическое произведение, которое вряд ли достойно пополнить чью-то библиотеку. 1/10

3 comments - Leave a comment

Back a Page